Чтение онлайн

Вскоре послышались шаги Джеральда – и не только его. Джин задержала дыхание – ей важно было уловить слова, которые скажет Джеральд.

– Итак, ты настаиваешь, что сама шпионила за мной и твоя госпожа к этому не причастна; допустим. В таком случае я закрою глаза на твой поступок, хотя не верю тебе. Передай мисс Бьюфорт, чтобы пришла в библиотеку. Мне нужно ей кое-что сказать. Теперь иди, Дин, и если желаешь остаться в моем доме, впредь будь осторожна.

Горничная удалилась, а молодой человек вошел в гостиную, кипя от гнева.

– Надо было мне промолчать! Но это было так неожиданно, что слова сами вырвались! И вот вы сердитесь, а я стала причиной новых неприятностей бедной мисс Люсии. Простите меня, как я прощаю ее, и давайте забудем этот инцидент. Я давно привыкла к постоянному надзору за собой, а мисс Люсию можно только пожалеть, ведь всякая ревность мучительна, даже беспочвенная, – молвила Джин, словно укоряя саму себя.

– Я не в силах забыть бесчестный поступок и намерен положить конец слежке. Мы с моей кузиной – не жених и невеста, о чем я уже говорил вам. Тем не менее вы, как и вся семья, похоже, склонны считать меня помолвленным. До сих пор леность мешала мне расставить точки над i, но теперь я это сделаю и докажу, что свободен.

Произнося слово «свободен», Ковентри метнул на Джин взгляд, возымевший весьма странное действие. Джин побледнела; иголка выпала из ее рук, в глазах, следом за внезапной надеждой, появилось выражение боли и жалости. Джин отвернулась и сочувственным тоном пролепетала:

– Бедняжка Люсия!

Услышав, сколь возвышенным состраданием исполнен вздох Джин, Ковентри тоже внутренне вздохнул и почти раскаялся за свою решимость. Затем взгляд его остановился на девушке, что была рядом. Одинокая, она искренне сочувствовала своей сопернице; как тут было не воспылать? И вот внезапное пламя вспыхнуло в глазах Ковентри, маску холода сорвал жаркий вихрь, твердый голос дрогнул – и очень тихо, очень проникновенно Ковентри произнес:

– Джин, я пытался полюбить Люсию, но не смог. Разве честно будет, если я женюсь на ней лишь для того, чтобы порадовать мою семью, а сам на всю жизнь останусь несчастным?

– Она красивая и добродетельная, она нежно вас любит… Неужели для нее нет надежды? – спросила Джин.

– Ни малейшей, – отрезал Ковентри.

– Но разве вы не могли бы полюбить ее со временем? Вы такой волевой человек! Да и большинству мужчин эта задача не показалась бы трудной.

– Нет, не смог бы, ибо мною управляет нечто посильнее моей воли.

– Что же это?

Потемневшие глаза Джин остановились на лице Ковентри, выражая самое невинное удивление. Ковентри потупился и быстро сказал:

– Я не смею открыться вам. Пока не смею.

– Простите! Мне не следовало спрашивать. Не слушайте меня, я вам не советчица в этом деле. Скажу одно: по-моему, любой мужчина, чье сердце свободно, был бы рад жениться на такой прекрасной девице, как ваша кузина.

– Мое сердце занято. – Ковентри приблизился к Джин на шажок и говорил со страстью. – Джин, я не могу молчать, выслушайте меня. Я не люблю и никогда не полюблю свою кузину, потому что влюблен в вас.

– Замолчите! – Джин вскочила и вскинула руку. – Я не стану слушать вас, пока вы связаны обещанием с другой женщиной. Вспомните об упованиях вашей матушки, о надеждах Люсии, о прощальных словах Эдварда, о собственной своей чести и о моей незавидной доле. Вы забываетесь, мистер Ковентри. Взвесьте хорошенько все эти факты, прежде чем говорить. Подумайте, чего будет стоить подобный шаг, и примите в расчет мое положение, прежде чем обидеть меня скоротечной страстью и пустыми клятвами.

– Я все учел и обдумал. Я знаю, какова будет цена, и я клянусь, что желаю просить вашей благосклонности столь же смиренно и честно, как просил бы благосклонности любой знатной и богатой леди. Вы упомянули мою честь. Но разве я пятнаю ее любовью к той, что равна мне по статусу? Вы упомянули свою незавидную долю. Но бедность сама по себе не порок, вы же несете ее с таким достоинством, что она делается прекрасной. Конечно, прежде, чем объясняться с вами, мне следовало поговорить с Люсией, я просто потерял контроль над собой. Моя матушка к вам привязалась и будет рада нашему счастью. Эдвард простит меня, должен простить, ибо я старался, очень старался, но любовь оказалась сильнее. Ответьте, Джин, могу ли я надеяться?

Ковентри схватил ее за руку, его лицо пылало, в голосе были нежность и страсть… Однако ответа не последовало, ибо Джин, повернув, наконец, к Ковентри лицо, на котором явственно читались девичий стыд и робкая любовь, вдруг увидела в дверном проеме чопорную, безупречную горничную Люсии, и секундное молчание нарушил ее резкий голос.

– Мисс Бьюфорт ожидает вас, сэр.

– Ступайте! Ступайте немедленно и будьте с ней добры – ради меня, Джеральд, – прошептала Джин, ибо Ковентри словно оглох и ослеп ко всему, кроме ее голоса и ее лица.

Подавшись к Ковентри, чтобы прошептать эти слова, Джин коснулась щекой его щеки, и он поцеловал ее страстно, невзирая на присутствие горничной, и шепнул в ответ:

– Моя малютка Джин! Ради вас я буду кем и чем угодно.

– Мисс Бьюфорт ждет. Передать ей, что вы придете, сэр? – сурово повторила бледная от негодования горничная.

– Да, да, я сейчас. Ждите меня в саду, Джин.

И Ковентри поспешил к Люсии, страшась объяснения с нею и в то же время желая сбросить его бремя.

Едва за ним закрылась дверь, как Дин прошествовала к мисс Мьюр. Ее трясло от ярости. Надавив мисс Мьюр на плечо своей тяжелой рукой, Дин процедила:

– Этого я и ожидала от такой интриганки. Я за вами давно слежу, да только вы меня всюду опережали, а уж как я старалась вам игру подпортить! Думаете, теперь он ваш? Как бы не так. Я этого не допущу, не будь я Эстер Дин. Да и сэр Джон не допустит.

– Уберите вашу руку и обращайтесь со мной с должным почтением – или получите расчет. Известно ли вам, кто я? – Джин расправила плечи и приняла надменный вид, который впечатлил горничную намного сильнее, чем слова. – Я – дочь леди Говард. А если пожелаю, стану женой мистера Ковентри.

Эстер Дин попятилась – обескураженная, но не убежденная. Вышколенная служанка и добродетельная женщина, она боялась переступить границы почтительности и зайти слишком далеко – это повредило бы ее госпоже в той же мере, в какой и ей самой. Не вполне веря Джин и ненавидя ее более, чем когда-либо, Эстер Дин, сделав книксен, скроила почтительную мину и смиренно молвила:

– Прошу прощения, мисс. Ежели бы я знала, я бы себя иначе вела, да только ведь известно, что гувернантки часто разлад в семейство вносят, откуда же доверию-то к ним взяться? Я не вмешиваюсь – упаси Господь; и грубить вам не хотела. Это все ради бесценной мисс Бьюфорт. Одно дозвольте сказать: мистер Ковентри не по-джентльменски поступает.

– Думайте, что вам угодно. Только примите совет: помалкивайте, если хотите и дальше служить в этом доме. Я пока не сказала «Да» мистеру Ковентри, но полагаю, что он имеет право не принимать выбор, навязываемый ему родными. Да и мисс Бьюфорт едва ли захочет выйти за человека, который женится на ней из жалости, из сострадания к ее несчастной любви.

И мисс Мьюр с безмятежной улыбкой покинула гостиную.