Чтение онлайн

«О чём ты, Коди?» – напрягся лидер, сжимая левой рукой подлокотник.

«Думаю, за нами следят…»

«Оборотни?»

«Нет, сомневаюсь. Скорее, вампир, слишком сильная вибрация энергии…»

«Древний?! Ладно, будем вести себя осторожнее. Теперь все наши дела обсуждаем в музыкальной. Предупреди остальных».

Парни, погрузившись в карточную игру, медленно опустошали свои бокалы, немного позабыв о проблемах, как вдруг из руки Шейна выскользнул бокал, разбиваясь вдребезги. Братья ошеломлённо уставились на него. Их лидер корчился от боли, сгибаясь пополам, и эта боль становилась всё сильнее, разрастаясь по спине, и игнорировать её становилось сложнее. Встревоженные братья быстро окружили его, задавая лишь один вопрос, которого они опасались…

– Как давно он призывает тебя?

– Около недели назад, – с трудом отозвался Шейн.

– Какого чёрта, брат! – злился Дирк.

– Нужно явиться к нему! Ты же знаешь, чем это грозит! – вмешался Коди, тревожась за брата, и добавил: – Я поеду с тобой!

– Мы все едем! – заявил Дирк.

– Мы не можем ехать все, Эрни и Коди останутся здесь, и, пока я не улажу свои дела, мы не уедем.

– Неужели тебе какая-то девчонка стала дороже своей же шкуры? – выругался Эрнест, сжимая руки в кулаки.

– Я сам скажу ей, Шейн! Она поймёт, – понимающе отозвался Коди, останавливая Эрнеста.

– Спасибо, братишка, но я сам должен увидеться с Лорелин, а ты, Эрни, прикуси свой язык! – обессиленно ответил Шейн, пытаясь пропустить боль через себя.

– Если такое повторится, мы покинем Миствилл! – сухо предупредил Дирк, ставя перед фактом. – Не думаю, что она хотела бы видеть твои страдания, брат.

Лидер кивнул, соглашаясь с ребятами. В конце концов, теперь он точно не оставит девушку без защиты, и, взглянув на Коди, Шейн решил доверить ему самое ценное. Тот понял его без слов, соглашаясь стать невидимым спутником Лорелин. Клеймо вновь дало о себе знать, и в этот раз он стерпел боль, но она тут же окунула его в воспоминания…

Голландия. XVIII век. Владения князя Мариуса Бладрейна.

Раздирающая на части боль вырвала разум из умиротворённого мрака и заковала в ловушку собственного тела, бьющегося в агонии. Оно не подчинялось, приводя и без того угнетённый муками рассудок в дикий ужас и удушающий от боли крик, остался закованный в претерпевающем изменения теле. Терзающая пытка была невыносима, хуже, чем мучительная смерть. Шейн не знал, каково было в аду, но сейчас и он казался раем. Его разрывало на миллиарды осколков, а после словно тонкими нитями вытягивали чувства и ломали всё то, что было в нём хорошее, – личное чистилище, из которого нет пути назад. Что-то тёмное надвигалось, обволакивая этой чернотой каждую частичку его души, превращая в бездушное создание, барабанной дробью отсчитывая долгие секунды его оборота. Внезапно боль отступила, поглотив последнюю крупицу света, и на её месте появилась пустота.

Всё это время Бастиан следил за состоянием парня, наблюдая за его обращением. Слабые духом не могли стерпеть ту агонию, через которую необходимо было пройти, чтобы переродиться в бессмертное существо. К тому же его обратил сам чистокровный, и это многое значило: муки обращения были много сильнее. Мариус крайне редко обращал людей. В основном эту работу делал за него Бастиан – правая рука князя. Старейшина почувствовал приближение своего повелителя и обернулся, склонив голову в почтительном приветствии.

– Как новообращённый? – равнодушно поинтересовался князь, подходя ближе к парню.

– Обращение проходит прекрасно, Ваше Сиятельство, но, кажется, ему не хватает мотивации.

– Мотивации, говоришь? Будет ему мотивация! Готовь клеймить новообращённых! – приказал князь и, резко развернувшись, покинул покои.

Бастиан тут же направился в темницу, где, словно необузданных животных, в клетке, под замком, держали новообращённых. Окинув озверевших от неутолимой жажды крови ребят, он отдал приказ о немедленном клеймении. Парни пытались сопротивляться, им были чужды новые ощущения, но приобретённая сверхсила заставляла бороться. Вот только её оказалось недостаточно… Ребят приковали к высоким каменным столбам, оголив их спины. Теперь они должны были пройти ещё одно испытание – посвящение в клан.

По замку разнеслись крики парней, а отголоски их страданий донеслись и до Шейна. Это сводило с ума: он чувствовал небывалую ярость, готовую уничтожить всех и всё, зарождая в нём невероятную силу для борьбы. Заживающие раны стремительно затянулись, а глаза распахнулись. Резко вскочив, он был слегка дезориентирован: его зрение улавливало множество различных элементов, а слух резало даже от незначительных шорохов, но его новая сущность быстро помогла ему сосредоточиться. Он окинул быстрым взглядом место своего пребывания и, на удивление, успел уловить всё до мельчайших деталей. В просторных покоях замка глаза быстро отыскали массивную дверь, но, когда Шейн подошёл к выходу, она резко распахнулась, и перед ним возник Бастиан.

– Приветствую тебя, новообращённый! Как тебе новые ощущения?

– Что вы сделали с моими друзьями? – прошипел Шейн, игнорируя заданный старейшиной вопрос.

– Они благополучно завершают посвящение, – холодно бросил Бастиан, – скоро придёт и твой черёд, но для начала тебе необходимо переодеться и утолить голод, – он указал на широкий комод, на котором стопкой лежала аккуратно сложенная чистая одежда, – не тяни время, вас ждёт князь.

Бастиан на время оставил его, давая возможность переодеться, а затем явился вновь вместе со стражей, которая волочила за собой молодую пару, жутко напуганных происходящим. Старейшина схватил рыдающую девушку и толкнул её в объятия новообращённого.

– Действуй. Инстинкты хищника подскажут, что нужно делать. Тебе необходимо набраться сил для совершения обряда.

– Что за обряд? – нахмурился Шейн, отстраняя от себя перепуганную до ужаса девицу.

– Скоро узнаешь! Приступай к трапезе! – потребовал старейшина.

– Я не могу убить её! – прорычал Шейн, сжав кулаки.

Бастиан лениво подошёл к девушке и, окинув пренебрежительным взглядом, резко выставил вперёд руку и схватил, игнорируя её крики и мольбы о пощаде. Проведя костлявыми пальцами по длинной девичьей шее в области пульса, взглянул на новообращённого. Когда старейшина оставил царапинку, проступили алые капельки крови, и Шейн почувствовал небывалый голод, жажду, сводящую с ума. В ноздри проник манящий до безрассудства запах чего-то нового, пробуждающего желание удовлетворить потребность пробивающегося наружу зверя. Глаза заволокло красой пеленой, клыки тут же прорезались, принуждая парня вонзить их в нежную плоть, но, взглянув в глаза девушки, отвернулся. Его человеческая суть ещё теплилась в нём, давая надежду не быть поглощённым зверем. Тогда старейшина разозлился и схватил её за волосы, заставляя прогнуться и оголить тонкую шею.

– Видишь ли, если ты откажешься от неё, это сделаю я. Давненько мне не доставались такие сладкие подарочки! Я просто вырву ей сердце и выпью из него, пока оно ещё бьётся, а ты останешься голодным, раб, – злобно выплюнул последние слова старейшина, касаясь груди девушки в области сердца, медленно вонзая в плотную ткань заострённые ногти.

– Я не могу убить невинную девушку! – сердился Шейн.

– Жаль. В таком случае сейчас ты увидишь, как бьётся её сердце, и поверь, ей будет очень больно, ведь это я сделаю как можно медленнее! – вампир надавил сильнее, и девушка закричала, прося о помощи. Под пальцами Бастиана на платье девушки расползались алые пятна крови.

– Перестань! Хватит! – закричал Шейн, из последних сил пытаясь сопротивляться.

Вид крови соблазнял и сводил с ума, тёмная сущность прорывалась наружу, а клыки так и чесались, требуя вонзить их в свою жертву, и эта жажда оказалась сильнее. Шейна обволокло нечто тёмное и, поглотив остатки разума, окончательно овладело им. Уже не он, а его вторая личина принимала за него решения, движимая лишь утолять голод. Он отнял жизнь у совсем юной девушки, а затем набросился и на парня. Когда очередное безжизненное тело упало к его ногам, он почувствовал небывалый прилив сил и только теперь осознал, что натворил, но сожалеть было поздно.