Чтение онлайн

При этих словах Боба тетушка немедленно села на тахту, залилась самым веселым смехом.

— Я про печку! Про печку говорю! Кошка Тяпа совершенно нормальная!..

Нас тоже разобрал такой смех, что Боб принужден был сесть на тахту, а я едва удерживался на ногах, вцепившись руками в спинку стула.

Тетушка, успокоившись, принесла из кухни горячее кофе и налила всем по чашке, сдобрив его сгущенным молоком из банки, подвергшейся нападению кошки Тяпы.

За кофе мы вполне уяснили себе, почему невозможно провести ремонт комнаты. Печка настолько развалилась, что как только ее затапливали, весь дым валил наружу, и тетушка, и Людмила Ивановна совершенно задыхались. Уже в марте месяце они принуждены были прекратить топку и ужасно страдали от холода. Мы с Бобом вспомнили, что зимою Людмила Ивановна не раз приходила в школу совсем замерзшая и подолгу грела руки у классной печи.

Белить потолок и менять обои было бессмысленно, прежде чем не будет сложена новая печь.

И мы с Бобом решили во что бы то ни стало сложить новую печь. Но в кладке печей мы понимали очень мало.

Однако, Боб и тут не пал духом. Он решил обратиться за помощью к своей сестре Татьяне.

Сестра Боба — аспирант Университета — географ, как и Людмила Ивановна. Больше всего из географии Татьяна интересуется вечной мерзлотой и движением ледников. Поэтому Боб прозвал ее „доктором ледяных наук“. „Доктор ледяных наук“ вообще-то молодчина! Она с начала войны была на фронте добровольцем-санинструктором и здорово отличилась.

Когда в Ленинград вернулся Университет, „доктор ледяных наук“ демобилизовалась. Об этом очень хлопотал ее главный профессор. Но до начала занятий Татьяна вместе со студентами работала по восстановлению Университета, как бригадир печников.

Домой Татьяна только ночевать приходила, да и то не всегда. Не вернулась она и в этот вечер.

Было еще раннее утро, когда я и Боб отправились на поиски „доктора ледяных наук“ в Университет.

В первый раз в жизни я увидел знаменитый коридор Университета. Ну, и длиннющий! Вот где гонки на самокатах хорошо бы устроить! По одну сторону в коридоре окна, а по другую двери. За дверями классы, то-есть аудитории, где учатся студенты.

Весь коридор был уставлен деревянными помостами, и человек пятьдесят студенток и студентов красили стены. Но Татьяны здесь не оказалось.

„Доктора ледяных наук“ мы нашли в маленьком флигеле, во дворе Университета. Она с двумя студентками складывала в одной из комнат печку. А у окон возился старичок в очках с золотой оправой. Одет он был в полинялый синий халат. На табурете около старичка лежала груда белой замазки, от которой шел приятный запах олифы. Старичок стеклил окна.

Увидев нас, „доктор ледяных наук“ сперва даже перепугалась:

— Что случилось? Почему вы здесь?

Боб начал невразумительно бормотать, что мы должны сложить печь в нашем классе, но „доктор ледяных наук“ сразу догадалась, что Боб хитрит, потому что во всех школах ремонт уже закончен. Тогда Боб чистосердечно признался, что мы должны сложить печь у нашей учительницы географии Людмилы Ивановны Шишовой и рассказал, какой подарок мы ей готовим.

— Да ты с ума сошел, Бобка! — сказала „доктор ледяных наук“. — Разве вам справиться? А когда вам нужно сложить?

— Самое позднее к вечеру!

Тут „доктор“ замахала руками и заявила, чтобы мы не морочили ей голову.

— Ну, вы, Татьяна Георгиевна, перескромничали! — вдруг заговорил старичок-стекольщик. — Вы за пять часов полнометражную печь складываете, а там печь карликовая, недомерок… Вы ее за три часа сделаете. Мальчики вам помогут.

Мы удивленно смотрели на нашего неожиданного защитника.

— Похвально, молодые люди, — сказал он, обращаясь к нам, — похвально, что вы такое горячее участие принимаете в Людмиле Ивановне. Она человек достойнейший!

— Как? Вы ее знаете?

— Отлично знаю. Людмила Ивановна моей ученицей была. Вот здесь, в Университете. Я тогда на четверть века моложе был. — И старичок превесело засмеялся.

— Ах, простите, Алексей Петрович, — спохватилась „доктор ледяных наук“, — я не представила вам этих юных ленинградцев. Пожалуйста, знакомьтесь: мой брат Бобка и его приятель Петя, Алексей Петрович, — Татьяна назвала фамилию знаменитого ученого географа и начала перечислять его степени и звания, — профессор Ленинградского Университета, член-корреспондент Академии Наук, действительный член Географического общества…

— Ну, довольно, довольно, Татьяна Георгиевна, — знаменитый ученый укоризненно покачал головой. — Вы их совсем запугаете.

В самом деле, мы ужасно растерялись. Мне и в голову не приходило, что профессор, да еще такой знаменитый, может вставлять стекла. Профессор будто угадал мои мысли.

— Молодые люди! Стекольщик я не по обязанности. Нет! Абсолютно добровольно. Уважаю ручной труд. До войны я каждый день полтора-два часа столярным делом занимался. А теперь увлекаюсь профессией стекольщика.

И профессор рассказал нам, что замазку он приготовляет по собственному рецепту. Она быстро сохнет и ничуть не крошится. Старичок объяснил как ее нужно делать.

Между тем, „доктор ледяных наук“ как ни в чем не бывало размешивала глину и не обращала на нас ровно никакого внимания. Я заметил, что Боб подает мне сигналы азбукой Морзе с помощью пальцев. Один палец поднимет — точка. Два — тире.

„В атаку на Татьяну! — просигнализировал он. — Немедленно!“

Не успел я ему ответить, как вдруг Татьянин профессор вынул часы, посмотрел на них, и, щелкнув крышкой, сказал:

— Глубокоуважаемая Татьяна Георгиевна! Я, ваш научный руководитель, предлагаю вам в десять часов ноль минут отправиться с моими новыми приятелями и помочь им сложить печку в квартире их учительницы и моей бывшей ученицы.

И профессор, точь в точь как Боб, просигнализировал на пальцах:

„Меня она послушается. Вот увидите!“

„Доктор ледяных наук“ немного поупрямилась, но потом начала переодеваться и мыть руки, чтобы ехать с нами к Людмиле Ивановне. Когда профессор подавал ей пальто, мы с Бобом не удержались и сунули в карманы по небольшому куску замазки. Она была необходима для вставки стекол в квартире больной соседки ненастоящей тетушки.

Конечно, профессор не отказал бы нам, если бы мы просто попросили у него замазки, но нам было неловко, после всего, что он сделал для нас, затруднять его такой просьбой.

Расстались мы с Алексеем Петровичем в самых дружеских отношениях. В трамвае Боб взял честное слово с „доктора ледяных наук“, что она не проболтается тетушке Людмилы Ивановны, кто мы такие на самом деле. Татьяну же условились выдать за инструктора-печника.