Чтение онлайн

— Для меня там слишком холодно, — заметил сир Мейнард. — Если хотите бить кракенов, отправляйтесь на запад. Ланнистеры строят корабли, чтобы нанести ответный удар по их логову на островах железных людей. Только так можно покончить с Дайгоном Грейджоем. Драться с ним на суше бесполезно, он просто ускользнет обратно в море. Нужно разбить его на море.

В этом было зерно правды, но перспектива драться с железными людьми на море Дунка не прельщала. Он уже попробовал однажды, по пути из Дорна в Старомест на борту Белой Леди. В тот раз он надел доспехи, чтобы помочь экипажу отбиться от каких-то налетчиков. Битва вышла отчаянной и кровавой, и он чуть было не свалился за борт, что было бы концом.

— Трону следует поучиться у Старков с Ланнистерами, — заявил сир Кайл Кот. По крайней мере, они сражаются. А что делают Таргариены? Король Эйерис спрятался среди книг, принц Рэйегел скачет голышом по Красному Замку, а принц Мэйкар в Летнем Замке плодит отпрысков.

Эгг поворошил палкой угли и в ночную тьму взметнулись искры. Дунк был рад, что тот пропустил мимо ушей замечание о своем отце. Может, он наконец-то научился держать язык за зубами.

— Лично я во всем виню Кровавого Ворона, — продолжал сир Кайл. — Он Десница Короля, но сидит сложа руки, пока кракены сеют пожар и ужас по всему закатному морю.

Сир Мейнард пожал плечами.

— Его глаз следит за Тирошем, в котором спрятался и плетет интриги изгнанный Злой Клинок вместе с сыновьями Дэймона Черное Пламя. Поэтому ему надо держать королевский флот под рукой, на случай, если эта банда попробует пересечь море.

— Ага, такое вполне возможно, — согласился сир Кайл, — но многие обрадуются возвращению Злого Клинка. Причина всех наших бед Кровавый Ворон, он как опарыш, пожирающий сердце королевства.

Вспомнив о горбатом септоне из Каменной Септы, Дунк нахмурился.

— Подобные слова могут стоить головы. Могут сказать, что вы ведете изменнические речи.

— Как правда может быть изменой? — спросил Кайл Кот. — Во времена короля Дэйрона не нужно было бояться высказывать свои мысли, а что сейчас? — Он грубо фыркнул. — Пусть Кровавый Ворон и посадил на Железный Трон короля Эйериса, но надолго ли? Эйерис слаб, и когда он умрет, разразится кровавая схватка за корону между лордом Риверсом и принцем Мэйкаром. Десница против наследника.

— Друг мой, вы забыли про принца Рэйегела, — тихо возразил сир Мейнард. Он следующий наследник за Эйерисом, а за ним его дети, а вовсе не Мэйкар.

— Рэйегел слабоумный. Что ж, я не желаю ему ничего дурного, но парень все равно, что мертвый, и его близнецы тоже. Все равно погибнут: либо от дубины Мэйкара, либо от колдовства Ворона.

«Спасите нас Семеро», — успел подумать Дунк, прежде чем пронзительно и громко выступил Эгг:

— Принц Мэйкар брат принца Рэйгела. Он его любит, и никогда не станет вредить ни ему, ни его отпрыскам.

— Заткнись, парень, — рявкнул на него Дунк. — Этим рыцарям не интересно твое мнение.

— Я говорю, когда хочу.

— Нет, ответил Дунк. — Тебе нельзя.

«В один прекрасный день твой язык тебя погубит, и меня заодно».

Думаю, солонина достаточно размокла. Нарежь-ка нашим друзьям, да, побыстрее.

Эгг покраснел, и на пол-удара сердца Дунк испугался, что парень сейчас вспылит. Но вместо этого он ожог его угрюмым взглядом, как умеют только одиннадцатилетние мальчишки.

— Слушаюсь, сир, произнес он, выуживая мясо со дна шлема. Раздавая солонину, он сверкал красными отблесками от его бритой макушки.

Дунк взял свой кусок и с сомнением его рассмотрел. Размокшее мясо превратилось из твердой деревяшки в эквивалент дубленой кожи, но только и всего. Он пососал одной стороны, почувствовал соль и постарался не думать о поджаривающемся на вертеле и истекающем жиром кабане.

С наступлением сумерек с озера налетел рой мух и мошкары. Мухи предпочитали лошадей, а мошкара человеческую плоть. Единственным способом избежать укусов, было сидеть поближе к огню, вдыхая дым. «Изжариться или быть искусанным», — угрюмо размышлял Дунк, — «таков выбор у нищего». Он почесал руки и подвинулся поближе к огню.

Вскоре мех с вином вновь начал путь по кругу. Вино было кислым и крепким. Дунк сделал большой глоток и передал мех дальше. Тем временем Кот из Туманного Болота повел рассказ о том, как во время мятежа Черного Пламени он спас жизнь лорду Горького Моста:

— Когда пал знаменосец лорда Армонда, я, окруженный предателями, спрыгнул со своего коня…

— Сир, — спросил Глендон Бол. — А кто был предателем?

— Конечно же, я имел в виду людей Черного Пламени.

На стали в руке сира Глендона засверкали отблески пламени. Прыщи на его лице алели, как открытые раны, и каждая жила его тела была туго натянута подобно тетиве. — Мой отец сражался на стороне Черного Дракона.

И снова здорово. Дунк фыркнул. Не станешь же спрашивать каждого встречного: «Ты за Красных или Черных?» Отсюда недалеко до неприятностей.

— Я уверен, сир Кайл не желал обидеть вашего отца.

— Определенно, — согласился сир Кайл. — Битва Красного Дракона с Черным давно в прошлом. Нет смысла, парень, драться из-за них теперь. Мы все тут собратья по меже.

Казалось, сир Глендон мысленно взвешивает слова Кота, чтобы определить, не насмехается ли тот над ним.

— Дэймон Черное Пламя не был предателем. Старый король сам отдал ему меч. Он ценил Дэймона, хотя тот и был рожден бастардом. Чего ради он бы отдал Черное Пламя в руки Дэймона, а не Дэйрона? Он подразумевал, что этим он передает ему в руки и королевство. Дэймон был лучше.

Все притихли. Дунк слышал лишь тихое потрескивание костра, и чувствовал ползающую по шее мошкару. Не сводя глаз с Эгга, мысленно заклиная того сидеть тише воды, он шлепнул себя по шее.

— Когда они дрались на Красном поле, я был всего лишь мальчишкой, сказал он, когда стало ясно, что другие промолчат, — но я был оруженосцем у рыцаря, который дрался на стороне Красного Дракона, а потом служил тому, кто сражался за Черного. По обе стороны были настоящие храбрецы.

— Храбрецы, — тихо откликнулся Кайл Кот.

— Герои. — Сир Глендон Бол повернул свой щит так, что все могли рассмотреть нарисованный на нем герб: на черном фоне летел пылающий красно-желтый шар. — Я рожден от крови героя.

— Ты сын Шаровой молнии, — сказал Эгг.

После этих слов они впервые увидели, как сир Глендон улыбается.

Сир Кайл Кот пристально посмотрел на парня:

— Как такое возможно? Сколько тебе лет? Ведь Квентин Бол умер…

— …еще до моего рождения, — закончил за него сир Глендон, — но он возродился во мне. — Он швырнул меч в ножны. — И я это докажу вам в Белостенье, когда выиграю яйцо дракона.