Чтение онлайн

Следом за невестой шел тесть, ведя за руку своего сынишку. Лорд Фрей с Переправы был худым, элегантным мужчиной, одетым в голубое с серым. У его четырехлетнего наследника, который, казалось, был начисто лишен подбородка, текли сопли. Следом шли лорды Костейн и Рисли со своими женами, которые являлись дочерьми лорда Баттервелла от первого брака. Следом шли дочери Фрея со своими мужьями. Потом лорд Гормон Пик, лорды Смоллвуд, Шоуни, за ними остальные мелкие лорды и владеющие наделами рыцари. Среди них Дунк заметил Джона Скрипача и Алина Кокшоу. И хотя пир еще толком не начинался, лорд Алин был уже пьян.

К тому времени, когда все взошли на помост, почетный стол был переполнен не меньше скамей. Лорд Баттервелл с невестой уселись на двойной трон из позолоченного дуба с пухлой пуховой подушкой. Остальные расселись в креслах с высокой спинкой и резными, замысловатыми подлокотниками. Позади сидящих с потолочных балок свисали знамена с голубые на сером башнями-близнецами Фреев, и зелено-бело-желтые волны Баттервеллов.

Лорду Фрею выпала участь провозглашать тосты:

— За короля! — начал он попросту. Сир Глендон протянул свой кубок над миской для мытья рук. Дунк чокнулся с ним, с сиром Утором и с остальными. Они выпили.

— За лорда Баттервелла, нашего любезного хозяина, — был следующий тост Фрея: — И пусть Отец подарит ему долгую жизнь и много сыновей.

Все снова выпили.

— За леди Баттервелл, девственную невесту и мою любимую дочь. Пусть Мать одарит ее детьми. — Фрей улыбнулся дочери. — Я хочу еще до исхода года получить внука, а еще лучше близнецов. Так что ночью взбейте масло хорошенько, моя радость.

Хохот гостей грохнул до потолка, и все снова выпили. Вино было красным, терпким и сладким.

Следующий тост лорда Фрея был за королевского Десницу Бриндена Риверса.

— Пусть свет лампы Старицы озарит его путь к мудрости. — Он поднял свой кубок и выпил вместе с лордом Баттервеллом, его невестой и остальными гостями, сидевшими на помосте. За общим столом сир Глендон вылил содержимое своего кубка на пол.

— Напрасная трата хорошего вина, — заметил Мейнард Пламм.

— Я не пью за братоубийц, — сказал сир Глендон. — Кровавый Ворон колдун и бастард.

— Рожден вне брака, — тихо возразил сир Утор, — однако его отец-король перед смертью его признал. — И он залпом выпил, а следом за ним сир Мейнард и многие другие. Хотя гости разделились почти поровну, и кое-кто опустил свой кубок или вовсе вылил его, по примеру Бола. Кубок в руке Дунка вдруг стал тяжелее. «Сколько глаз у Кровавого Ворона?» — спрашивалось в загадке: — «Тысяча и еще один».

Последовали тост за тостом. Какие-то предлагал Фрей, какие-то — другие гости. Выпили за юного лорда Талли, сюзерена Баттервеллов, который просил извинения за то, что не смог присутствовать на свадьбе. Потом выпили за здоровье лорда Вышесада — Лео Лонгторна, который по слухам заболел. И выпили в память о павших смертью храбрых.

«Да, — вспоминая, подумал Дунк: — За это я выпью с радостью».

Последний тост провозгласил Джон Скрипач:

— За моих доблестных братьев! Я знаю, что этой ночью они улыбаются.

Дунк не собирался так много пить, поскольку утром собирался на турнир, но кубки наполняли после каждого тоста, и внезапно он почувствовал сильную жажду.

«Никогда не отказывайся от кубка вина или рога эля, — однажды дал ему совет сир Арлан, — следующая оказия может случиться только через год». Было бы неучтиво не пить за здоровье жениха и невесты, опасно не выпить за здоровье короля и Десницы, особенно когда вокруг полно незнакомцев.

На его удачу тост Скрипача оказался последним. Лорд Баттервелл, покачиваясь, поднялся поблагодарить присутствующих и посулил утром славный турнир.

— А пока будем пировать!

На стол высоких гостей подали молочного поросенка, жаренного петуха, украшенного собственными перьями, и огромную щуку обсыпанную миндальной крошкой. Простым гостям не досталось даже по кусочку этого угощения. Вместо молочного поросенка им подали соленую и перченую свинину, маринованную в миндальном молоке. Вместо петуха были отлично прожаренные и хрустящие каплуны, фаршированные луком, травами, грибами и жареными каштанами. Вместо щуки — куски белой трески в панировке с каким-то вкусным неизвестным Дунку коричневым соусом. Помимо выше названного, на столе была выставлена гороховая каша, печеная в масле репа, морковь с медом и выдержанный сыр, с резким запахом, напоминающим Бенниса из Коричневого Щита. Дунк ел за троих, размышляя, досталось ли что-нибудь сидящему во дворе Эггу. Просто на всякий случай он тайком припрятал в карман плаща полкаплуна с парой ломтей хлеба и небольшим куском вонючего сыра.

Свирели и скрипки радовали слух пирующих душевными мелодиями, и постепенно гости снова завели разговор про утренний турнир:

— Сир Франклин Фрей знаменит на весь Зеленый Зубец, — сказал Утор Андерлиф, которому видимо были хорошо известны местные герои: — Это дядя невесты. Он сидит там, на помосте. Есть еще Лукас Нэйланд из Ведьминого Болота, его тоже нельзя недооценивать. А также сира Мортимера Боггса с Мыса Треснутый Коготь. Кроме них на турнире будут только местные рыцари и сельские герои. Лучшие из них Кирби Пимм и Галтри Зеленый, хотя ни один из них не сравнится с зятем лорда Баттервелла, Черным Томом Хеддлем. Неприятный тип. Говорят, он заполучил старшую дочку Его Светлости, убив трех ее поклонников, и однажды выбил из седла лорда Утеса.

— Как? Юного лорда Тибольта? — удивился сир Мейнард.

— Да нет же, старого Седого Льва, того, что умер по весне. — Так говорили об умерших во время Великого Весеннего Поветрия. Он умер по весне. Были тысячи умерших, включая короля и двух принцев.

— Не забудьте про сира Буфорда Балвера, — добавил Кайл Кот. — На Красном поле Старый Бык зарубил сорок человек.

— И с каждым годом их число растет, — парировал сир Мейнард. — Слава Балвера в прошлом. Только взгляните на него. Ему за шестьдесят, он вялый и толстый, и почти ослеп на правый глаз.

— Не ищите в этом зале героев, — раздался голос у Дунка за спиной. — Я уже здесь, сиры. Можете наслаждаться моим видом.

Дунк повернулся и увидел улыбающегося Джона Скрипача. На нем был белый дублет с удлиненными рукавами, отороченными красным атласом. Они свисали до самых колен. На груди Скрипача висела тяжелая серебряная цепь, украшенная огромными темными аметистами под цвет его глаз. «Одна эта цепь, — подумал Дунк, — равна стоимости всего моего имущества».

Щеки сира Глендона, покрытые алыми прыщами, покраснели от вина:

— Кто ты такой, чтобы хвастаться?

— Меня зовут Джон Скрипач.

— Ты музыкант или воин?

— Так уж случилось, что я могу одинаково ловко сыграть и копьем, и смычком. Каждой свадьбе нужен свой певец, а турниру — таинственный рыцарь. Могу я присоединится? Баттервелл был настолько милостив, что пригласил меня за свой стол, но окружению пухлых розовощеких дам и стариков я предпочитаю компанию своих братьев межевых рыцарей. — Скрипач хлопнул Дунка по плечу. — Будь добрым братом, сир Дункан, подвинься.