Чтение онлайн

– Как вы, психологи, любите это выражение: «стена отчуждения».

– Хватит!
– от прозвучавшего холодного, как самый жуткий мороз, голоса, все напускное веселье слетело в миг, - Расскажи про сон, Таня.

Я вдохнула побольше воздуха, а потом на одном выдохе выпалила:

– Мне снится девочка... я подсознательно знаю, что она моя...а потом, потом я уже где-то нахожусь, там влажно и мокро, но безопасно и тепло, - опять судорожный вдох, - Затем вижу свою маму, она беременная, лежит на...на гинекологическом кресле, ее чистят, и снова я где-то там внутри, мне становится страшно, что-то приближается ко мне, а затем...я, я...

– Что... ты?

– Умираю.
– глянула в глаза Леониду, он смотрел на меня всего мгновение, а потом продолжил писать что-то в своем блокноте, кивая в такт своим мыслям.

– И что ты ощутила, когда наконец поняла, что на самом деле тебе снилось?

– Не понимаю, о чем вы.

– Ты пытаешься закрыться, это нормально. Но мы оба знаем, что тебе снилось, как твоя мать делает аборт, то есть не дает родиться именно тебе. И я спрашиваю, что ты почувствовала, когда поняла свой сон до конца.

– Это было облегчение, - глухо выговорила, - Мне стало легче от мысли, что я могла не родиться, что мама не сошла бы из-за этого с ума, что папа не заставил ее, а смирился. Мне стало от этого легче.

– Тебе не кажется, что ты переносишь ситуацию со своим абортом на этот сон? Тешишь себя мыслью, что поступила правильно, но при этом ощущаешь вину за содеянное?

– А я разве не виновата?

– В нашу последнюю встречу, я уже говорил тебе, что ты поступила правильно. Ты не готова к появлению своих детей, у нас еще много работы, и, если бы ты родила, - видно было, что ему не хотелось заканчиваться фразу, но он все-таки ее договорил, - у твоего ребенка матери бы не было. Была бы озлобленная, недовольная женщина, которая родила нежеланного ребенка, но матерью ты бы не стала.

– Понимаю.

– Ты решила для себя, чего хочешь от наших сеансов?

– Хочу избавиться от этого груза, стать нормальной, возможно...возможно вернуться к мужу.

– Ты его любишь? Действительно любишь? Или это из-за ощущения свободы? Он был первым, кого ты пустила к себе, когда вырвалась от матери, вы поженились сразу после ее смерти. Ты уверена, что вообще его любишь?

– Да что Вы понимаете? Как можно его не любить? Конечно, я уверена, он -все для меня, часть меня самой, и без него я медленно погибаю, становлюсь не живой, а какой-то искусственной. Как Вам такое в голову пришло?
– возмущение клокотало внутри, доводя ее до бешенной злости, руки затряслись, а на глаза навернулись обидные злые слезы.

– Ты вышла замуж, потому что тебя было некому остановить.

– Неправда!

– Твоя мать умерла и ты почувствовала радость от этого, стала наконец свободной от нее, от ее ненависти...и тебе просто захотелось чего-то хорошего для себя, а твой муж, он хороший.

– Все не так, я влюбилась в него еще до всего этого, он прекрасный, понимающий, любящий, а еще удивительно нежный и настойчивый одновременно. С ним я нашла себя, с ним мне невообразимо хорошо, с ним я становлюсь лучше. Да, у нас все было не так, как у всех, но и мы с ним не как все, он особенный для меня, понимаете? Особенный.

– В этом все дело? Как только заходит разговор о вас двоих, ты, спустя год, как отдельно живешь от него, все равно продолжаешь говорить «мы». Не он, и я, а «мы»! Скажи, ты простила его за то, что он был с другой?

Напоминание об измене укололо в самое сердце, вскрыло нарыв, и горечь от обиды, можно было прочувствовать на языке, можно было вдохнуть ее с воздухом в легкие. Но, если трезво оценить ситуацию, если отбросить обиду и эмоции, и откровенно признаться себе...

– Да, я простила, но не забыла насколько это бывает больно, когда...когда любимые ранят хоть и не намеренно.

– Не намеренно?

– Дима просто был зол на меня, я это понимаю, а девочка подвернулась под руку. Также понимаю, что никаких чувств он к ней не испытывал. Вы мужики, вообще, можете сексом заниматься просто так, особо не заморачиваясь эмоциональной составляющей.

– А если бы он ее полюбил, что тогда? Простила бы?

– А за любовь разве надо прощать?

– Так значит, если бы он влюбился в другую, ты бы его отпустила?

– Да, наверное, да.

– Считаешь себя недостойной для него? Почему? Из-за ребенка?

– Я лишила его такой возможности, даже не сказала.

– Ты ведь понимаешь, что он бы сказал рожать и ты бы родила, а потом возненавидела и себя, и его, и ребенка тоже?! Удивительная черта у всех женщин,- это мое профессиональное наблюдение, -вы всегда берете на себя вину, хотя там и брать нечего.

– Поясните.

– Ты поступила правильно, не могу сказать, что сделай так женщина не с таким прошлым как у тебя, я бы нашел правильные слова для ее поступка. Но, так сложилась твоя судьба, что ли, таковы обстоятельства твоего прошлого, что ты должна была подумать в первую очередь о себе и будущем этого ребенка, и только в последнюю очередь подумать о своем муже. Прошлое не вернешь и не исправишь,- единственная ошибка твоя в том, что ты сделала и сразу спряталась от мужчины, которым так сильно дорожишь. Спряталась, а теперь жалеешь...потому что знаешь, что он может тебя не простить и не понять.

С каждым произносимым словом, Таня понимала, что теперь ей предстоит сделать. И верность принятого решения давила на нее как тот самый бульдозер, но теперь он раскатывал на тонкий пласт ее собственное сердце, делая невыносимо больно и мучительно, до судорожно сжатых кулаков и зажмуренных глаз.

– Тебе нужно найти в себе мужество и рассказать все мужу, иначе...

– Он меня не простит.
– она была в этом убеждена, не того склада, Дима, человек. И виновата действительно только она сама, потому что говорить такие вещи нужно сразу, а не спустя год.

– Лучше так, Таня, чем жить в одиночестве. Ты сама себя простишь, ты уже начала это делать, поэтому и видишь такие сны, а он...может не сейчас, но тоже рано или поздно последует твоему поступку и простит.

– Рано или поздно? Не думаю, что мы вообще сможем быть вместе.

– А при чем тут вместе?

– А разве для того, чтоб он простил, мне не нужно быть рядом?

– Ты простила его задолго до его приезда, разве для этого понадобилось его присутствие?

– Нет, не понадобилось.

– Вот и я о том же, расскажи ему все, а потом через день приходи сюда, и мы снова поговорим, - он помог подняться мне и проводил до дверей кабинета, - Мы должны разобраться с твоей матерью, подумай о ней и не сопротивляйся своим эмоциям. Совершенно нормально желать смерти своему мучителю.

– Даже если этот мучитель моя родная мать?
– обернулась, внимательно разглядывая этого великана заучку, - его ободряющий взгляд вселял в меня уверенность.

– Да, Таня, даже если этот мучитель твоя мать.