Чтение онлайн

Мэри приподняла насмешливую бровь.

— Что же, это превосходное платье, чтобы в нем обсуждать дела, — она похлопала по облачной темной накидке, которая одна защищала белые плечи девушки от теплого вечернего воздуха. — Оно придаст вам уверенности, если ничего больше.

Вирджиния чувствовала, что ей необходима уверенность, когда она в очередной раз поднималась по ступеням «Милано» и входила в ярко освещенный вестибюль. В последний раз, когда она спускалась по этим ступеням, рядом с ней шел Леон Хансон, высоко подняв свою надменную голову, он подвел ее к своей машине, а она была новичком в Швейцарии и все казалось ей несколько волшебным.

Но теперь здесь больше не было волшебства, хотя отель был все таким же роскошным, каким она запомнила его, и заполненным людьми до предела. На огромной застекленной веранде, с которой открывался вид на что-то вроде центрального двора с фонтаном, который разбрасывал алмазные струи в розовый воздух — так как солнце, алое как кровь как раз готовилось к тому, чтобы опуститься за озеро. Масса экзотических растений цвели в узорных кадках и каменных вазах, люди пили коктейли, смеялись, показывали загар, который они приобрели во время золотых часов дневного света. И все женщины без исключения были потрясающе одеты, а мужчины великолепно ухожены и привлекательны.

Клайв, с такой же безупречной наружностью, как и любой из них, и даже более миловидной, чем у большинства, с этим загадочным видом, который никогда его не покидал и выделял среди безоговорочных англичан, подвел ее к столу, к которому тут же поспешил официант, чтобы получить заказ.

— Я закажу вам херес, пока мы ждем, — сказал Клайв. Когда его принесли, он поднял свой бокал. — Давайте выпьем за успех этого вечера!

Вирджиния послушно подняла бокал.

Глаза Клайва блеснули.

— Мне кажется, нам следует выпить и за вас в этом платье — и за восхитительное будущее, которое вас непременно ожидает!

— Ну-ка, ну-ка! — сказал грубоватый голос за ее спиной, и Вирджиния увидела пронизывающие умные глаза — это были очень голубые глаза, как у Клайва. Перед ней стоял необыкновенно высокого роста джентльмен пожилого возраста, с седыми волосами и густыми седыми усами. Он уставился на нее через монокль у правого глаза. — Ну-ка, ну-ка! — повторил он и отрывисто сказал: — Представьменя это молодой леди, Клайв!

Клайв с живостью подчинился.

— Мисс Вирджиния Хольт, сэр! — он с извинением посмотрел на Вирджинию. — Мисс Хольт — Вирджиния — позвольте мне представить вам моего отца, генерала Мэддисона.

— Ну, ну, ну! — прогремел генерал, когда наконец водрузился на свободный стул за столом, вытянув перед собой длинные ноги, как бы в пренебрежении к стесненному пространству, которое предлагал ему стул.

Его монокль был все еще на своем месте и он не пытался скрыть того, что изучает Вирджинию; в самом деле, он занимался этим с живым интересом и, по-видимому, остался доволен результатами.

— Ты точно знаешь, как выбирать их, мой мальчик! А если эта похожа на ту, другую, на которой ты хочешь жениться…

Вирджиния почувствовала, как покраснела почти до самых кончиков ее маленьких, похожих на раковины, ушей, где блестела пара жемчужин — подаренных ей миссис Ван Лун, когда она одевалась к вечеру, в знак того, как она сказала, что она высоко ценит ее, и на том условии, что она тут же наденет их, а не уберет в ящик. Но Клайв поспешил к ней на помощь.

— Вы не должны смущать мисс Хольт, сэр! Она не привыкла к такой открытой тактике, и кроме того, Лиза совсем на нее не похожа. У Лизы темные волосы, в то время как у Вирджинии светлые…

— Я сам всегда предпочитал блондинок! — воскликнул генерал, озорно взглянув на Вирджинию, а потом осмотрел содержимое их бокалов и фыркнул с отвращением.

— Херес! Я надеюсь, вы не ждете, что я последую вашему примеру и стану пить это! Для этого времени суток нет ничего лучше виски с содовой! Эй, официант!

Пока он давал указания официанту, Клайв наклонился вперед и попытался смягчить болезненные впечатления, которые могла испытывать Вирджиния. Ведь она была совсем не готовой к такой встрече, которая вернее всего станет для нее суровым испытанием в определенном смысле.

— Я не хотел, чтобы знали заранее, что должны будете встретиться с моим отцом. Я хотел, чтобы вы были совершенно естественной и не приготовленной к тому, что может вас немного встревожить. И хотя я признаю, что старик многих приводит в замешательство, в душе он совсем не груб. Единственный человек, с кем он решил быть жестким, это я, и мне кажется, я это полностью заслужил. Однако, — сказал он, и губы его передернулись, — самое важное, что я с самого начала почувствовал, что ему должна понравиться Лиза, как ему уже понравились вы. И хотя прошло уже пять лет с тех пор, как мы встречались в последний раз…

— Пять лет — это долгий срок, — заметил пожилой человек, подхватывая хвост разговора, после того как он оценивающе попробовал виски. — Очень долгий срок, когда у вас есть только один сын, а он, словно цыган колесит по всему миру, не вспоминая о тех, кого оставил! — он свирепо уставился на Клайва с гневом в голубых глазах под кустистыми бровями. — Тебе придется очень долго говорить, прежде чем ты сумеешь убедить меня, что в душе ты изменился и хочешь вернуться домой, мой мальчик, чтобы заняться честным трудом для разнообразия. Когда-то ты презирал фермерство…

— Не думаю, что я презирал фермерство, но я не думал, что смогу стать хорошим фермером, — поправил его сын с необычным блеском в глазах. — В этом есть некоторое различие.

— Ладно, пусть есть некоторое различие, но оно слишком незаметное, чтобы я мог его увидеть. Все, что я знаю, это то, что ты убрался — ты не хотел заниматься таким скучным делом, хотя, по-видимому, твои странствия по всему миру не помогли тебе сколотить состояние.

Это была такая бесспорная истина, что Клайву ничего не осталось сделать, как признать ее, и Вирджиния бросила не него сочувственный взгляд, различив кислые нотки в его голосе. Генерал издал несколько хриплых звуков, потом снова уставился на него.

— А теперь ты хочешь вернуться в Хай-Энд, но я совсем не уверен, что хочу, чтобы ты вернулся в Хай-Энд!

Однако он достал носовой платок и несколько секунд громко в него сморкался, после чего признал:

— Но твоя тетушка Хетти более сентиментальна, чем я, и она уже готовится заколоть тучного тельца, чтобы радушно встретить блудного сына! Она строит разные планы, которые строить совершенно глупо на мой взгляд — но женщины глупы!..

Он усмехнулся, глядя на Вирджинию, почти помальчишески, проказливо, и она улыбнулась ему в ответ с неожиданным чувством облегчения. У нее вдруг появилась уверенность, что этот на вид свирепый человек был совсем не свирепым в душе. Не сейчас, по крайней мере. Он мог быть таким когда-то, когда между ним и его сыном только начались разногласия, но когда сын покинул его — и возможно, он чувствовал себя очень одиноким временами — это заставило его перемениться в чувствах.