Чтение онлайн

– Не видел Сестру Мэри?

– Слышал скользящий стук каблуков в конце коридора…

– Когда?

– 5 лет назад. Тогда она была изящнее.

– О, Господи, Вик! Опять шуточки… Я серьёзно.

– Забавно, а ведь я был на другом конце планеты, на закате рассвета рисовал берег.

Не помню, как меня зовут, и чаще кажется, это несущественно; где и когда я нахожусь: год, месяц, неделя, день, время суток, погода, утки или вороны. Испытываю жизнь, или она испытывает меня? Где находится моё сознание?

На прошлой неделе выполнил пикантную и относительно вульгарную просьбу Сестры Мэри, за что она разрешила записывать мысли в маленький блокнот старым советским карандашом; дико неудобно, зато осознанно. Было ещё одно условие – его нарушил неоднократно, и если это обнаружат, то блокнот заберут навсегда. Но карандаш им точно не отнять! На него особые планы… Я даже слепил для него сейфик из жёлтого пластилина, оставленного здесь с прошлой жизни – он достаточно твёрд.

– Подними ноги!

– Тихо, Коп, я пишу…

– Да-да, у тебя воображаемый блокнот и карандаш. Давай, сдвигайся! Мне надо этаж отдраить.

– А потом?

– Не твоё дело…

– Ты устал, наверно? 30 лет одно и то же. Корабль плывёт ко дну.

– 38, умник…

– Не злись. Мне тебя искренне жаль.

– Себя пожалей! Я через час пойду домой, а ты будешь сидеть, тени кормить.

– Я уже дома.

У Старика Копа никого нет, но он делает вид, что его ждут. Возможно, но с какой целью: просто увидеть, обнять, спросить о самочувствии, мыслях, страхах и мечтах? Ждут его призрачную зарплату? Или когда покинет мир… Нет ничего относительней в жизни, чем ожидание.

– Хи-хи, нравится? Это я для тебя надела сегодня.

– Да, чёрные кружева, мне нравится, очень. Одновременно обтягивает и создаёт невесомость…

– Можешь стянуть юбку, разрешаю.

– А вдруг нас увидят? Я боюсь…

– Никто не увидит, дурачок. Дверь закрыта.

– Да, но кто-нибудь захочет в туалет. Слышала о смартфонах с камерами, что видят сквозь стены?

– Потерпят. Мы же быстро, хи-хи.

– Ладно… Ох, как изящна ты сегодня.

– Хи-хи, только сегодня?

– Только сейчас…

– Сейчас?!

По средам, да простит меня Алан Тьюринг – надеюсь, ко мне приходит человек, которого я безмерно уважаю и опосредованно люблю: Маэстро Астро – по жизни психолог, по призванию поэт. Его стихи, как тесты, а тесты, как стихи; диагностика личности глубока, опросники совершенно точны. Особым успехом пользуется у женщин, потерявших чувство реальности. В кафе не оставляет чаевых, но приятное послевкусие: будто тебя промыли вековыми верхушками всех наук разом; звучит, как «нагнули раком», да? Неописуемое ощущение, зацикленный катарсис, но до занавеса отбоя… Не любит критику: как-то посоветовал ему «не утруждаться тестами», а прислушиваться к дверям – по ним легко определить психологический климат и состояние входящего или выходящего… Маэстро не оценил: хлопнул дверью, натравив на меня санитаров. Больно.

– Мистер Так, я Вам задам сегодня!

– Не надо!!!

– Очень серьёзный вопрос – его не задавали лет шесть. Готовы?

– Странный вопрос…

– Ха-ха! Знаете, где находитесь и с какой целью?

– Я это каждые шесть минут задаю. Где вы были!?

– Не в этом смысле… буквально.

– Фактически.

– Как изменилась Ваша жизнь после «Фантомного Карантина»?

– Изменилось всё, только непонятно, «где» и с «кем».

– В дебри уходите. Придётся ещё шесть лет ждать, ха-ха.

– Я полностью изменился. Стал профессиональным интровертом.

– Уже лучше…

– Эрн Хем говорил, что человек – единственное животное, умеющее смеяться, хоть и для этого у него практически нет причин. А как же обезьяны, доктор? Их смех заразительнее и чище.

– Что ж, за ним уже выехали, ха-ха.

– Sub specie aeternitatis.

– Чего?

– Проехали… Спина болит. Засиделся в ресторане на афтепати после камерной выставки современного искусства: столиков мало, зато – сколько больших персон; и как в цивилизованном обществе, для всех нашлось место – от лживых бунтарей до честных конформистов; меня всегда интересовали «посерединке» – на риск там и сел. Как чудесно угадал! Испытал личную сенсацию. Напротив меня, вечно отказывающегося от еды вне офиса, сиял, погружённый в салат, Вы не поверите… Вуди Аллен! Изрядно подвыпивший. На лице его свисали ручейки пота от интригующего дня. А глаза… Боже! Эти заострённые глаза, как два маленьких озера Байкал, никогда и ничем не опьянить. Он сразу почуял, что я хочу высказать множество историй, и в знак доверия отодвинул все тарелки с салатами, чтобы они меня не смущали. Я не усидел, хоть и парализовался от неожиданной встречи с кумиром: «Мистер Аллен, для меня честь признаться, что долгое время считал Ваши фильмы – мыльными пустышками, скучнее которых, может быть только сезонный сериал о тиражной любви и глянцевом расставании. Когда же на рубеже кризиса среднего возраста меня осенило, что решил писать книги, стал замечать в кофейных перерывах, как край глаза задерживается на сценах хитросплетения глубинных страстей Ваших, казавшихся ранее, “скучных” героев. Теперь не просто радуюсь, когда случайно застаю по телевизору эти фильмы, а не выбрасываю его, пока их ещё показывают в дождливо-пятничные вечера!» – высказал я на одном дыхании. После чего гений междустрочия моргнул, аккуратно вытер рот салфеткой, опустошил стакан с водой, встал, чуть нагнувшись ко мне, и деликатно произнёс с милейшей улыбкой на весь стол: «Интересно взглянуть, что у Вас там…».

– …ха-ха, простите, отвлёкся. Это на латыни?

– Есть два типа людей: кто понял жизнь и не торопится; понял и торопится; ещё третий – кто всё не понял и куда-то тормозит. Последних стараюсь «размыть» на фотографиях. Не приписывайте, пожалуйста, это к «искажению восприятия».

Давно, примерно в это время года и суток, меня навещала подруга. По крайней мере, она так называлась, сказав с убедительно-острым взглядом, чуть вбок-вправо, что «никогда меня не оставит», доставая апельсинчик… С тех пор её не видел. Прошло три года – по ощущениям, 3000 лет. Скорее всего, она «не оставляет меня» с кем-то другим в другом месте. А что, так можно было?! XXI век на задворках. Киберпанк, который мы начинаем заслуживать. Я б и рад не быть скоропалительным… Мозг – враг мой и единственный друг в царстве вертихвостки-времени.

– Получена информация. Один из клиентов записывает мысли в блокнот карандашом. Что думаете?

– Старина Грабль, не заостряй внимание. Даже если это и Так, мысли не уйдут за пределы блокнота.

– Надеюсь. Нам не нужны проблемы, а мысли всегда вызывают их. А вдруг он не один такой?

– Мы с Вами работаем уже двадцать лет, поверьте, нет причин для беспокойств.

– Да, но в этом году клиентов больше. Не успеваем мониторить. Риски и издержки растут.

– Не забывайте, клиент всегда прав. Улыбайтесь и делайте «вид». Таблеток на всех хватит.

Они регулярно устраивают спор в дверях моего кабинета. Может показаться, что обсуждают чертоги социальных проблем, но состояние стен говорит, что все разговоры о поведении клиентов – таких, как я, и обречённых калек по цеху.

В основания трещин давно установлены микро-датчики, записывающие каждое движенье и бездвижемость. В таких условиях невозможно работать, тем более – творить. Не уверен, что Богу было бы комфортно создавать мир, зная, что за ним наблюдает какая-то структура экономики и её вечно теневые черти. Противно, что всё это они осуществляют под предлогом: «Сделать нашу жизнь счастливой»; собирая конфиденциальную информацию, улучшающую персонализацию… Нам, калекам, не нужна реклама, а понимающее молчанье! Ыыы!

– Ха-ха, серьёзно?!

– Да, я засунул руку в её трусики, приспустил юбку. Она растрогалась. Выдохи стали глубже и жарче…

– Не торопись, дай запишу!

– Она встала на колени и начала снимать с меня трико. Её лицо обволакивал румянец. Глушащая тишина и поскрипывание каблука об стену… – резко открывается дверь.

– Так, что это мы тут делаем? Я запретил все виды карточных игр, и вообще! Откуда, мать вашу, это?

– Сэр Пу, простите нас! Мы же никому не мешали.