Чтение онлайн

Подойдя к месту преступления, она поняла, каким ничтожным оказалось её воображение, рисовавшее похотливые сцены измены. То, что увидела она перед собой, не могло происходить в реальной жизни, по крайней мере, так ей казалось. К изголовью кровати наручниками была прикована женщина. Первое, что бросилось Еве в глаза, – это её неестественно яркие рыжие волосы. Прежде ей не приходилось встречать такой цвет. Длинные кудри, словно змеи, торчащие из головы Медузы Горгоны, были раскинуты по кровати во все стороны. Ее ноги, обутые в блестящие чёрные сапоги, доходившие до самых бёдер, были разведены в стороны. Под стать этим сапогам на руках были надеты перчатки, закрывающие локти. Её голая, откровенно торчащая из корсета грудь вздымалась от тяжёлого дыхания хозяйки. На её шее был надет кожаный ошейник с шипами. От него тянулась тонкая металлическая цепочка, другой конец которой держал в руках муж Евы. Он стоял на коленях между её ног и то и дело дёргал эту цепь на себя, отчего голова женщины рывками поднималась и опускалась обратно на подушки. В другой руке мужчина держал длинный хлыст, на конце которого была зафиксирована кожаная петля. Судя по красным отметинам на теле женщины, этот хлыст причинял ей немалую боль, но, похоже, ей это нравилось.

По обнаженной спине мужа струились капли пота. Каждый мускул его тела был напряжён, словно камень. Глаза его были затуманены похотью. Он тяжело дышал, издавая при этом грудное рычание. В этот момент он был похож на демона, властвующего над своей рабыней, в самом сердце своего подземелья. Таким его Ева не могла представить даже в самом страшном сне.

Ева так и продолжала стоять в открытых дверях комнаты, держа в руках тарелку, не в силах отвести ошеломлённый взгляд от происходящего.

Внезапно рыжеволосая женщина повернула голову. Она улыбнулась Еве накрашенными алыми губами, обнажив при этом белоснежные зубы. На её лице не отразился ни испуг, ни угрызения совести. Лишь улыбка, победная, жестокая, злая.

В этот момент муж Евы, державший до этого ситуацию под контролем, устремил свой взор на причину неповиновения своей рабыни, ведь она улыбнулась, а это жёсткое нарушение. Он увидел в дверях свою жену, которая смотрела на него, на чужую женщину и на всё, что происходило, казалось вовсе не с ней. Неизвестно сколько времени продолжалась эта немая пауза. Затем мужчина опустил голову, отчего его светлые волосы, мокрые от пота, закрыли лицо и положил на кровать плеть с цепью. Он сошёл на пол, грациозно подошёл к тумбочке, стоявшей возле кровати, взял ключ и, не торопясь, начал расстёгивать наручники, освобождая свою рабыню.

Наконец, он нарушил гробовое молчание, повисшее в комнате:

– Почему так рано?

Еве не нашлась, что ответить, она с ужасом следила за его движениями. Он снял со стула одежду и подал женщине, которая уже сидела на кровати и потирала запястья. Одеваясь, женщина перебросила волосы через плечо, разгладила складки на чёрном шёлковом платье. Всё это она проделывала с такой лёгкостью, словно только что пробудилась ото сна, приняла душ и собиралась позавтракать.

– Женя, у нас сегодня годовщина, – произнесла Ева запинающимся, хриплым голосом. Она была настолько поражена их реакцией. Похоже, что никто не чувствовал себя виноватым.

Мужчина посмотрел на неё. В его глазах она прочла лишь гнев, вперемешку с жестокостью.

– Ну так и не портила бы её своим приходом. Пришла бы со своей чёртовой работы вовремя, и тебя бы осчастливили, – говоря это, он надел брюки и рубашку.

Разговаривая с мужем, Ева наблюдала, как рыжеволосая женщина собирала по комнате в небольшой чемоданчик разные аксессуары и предметы, которые она видела впервые в жизни и назначения которых даже не хотела представлять. Громким щелчком закрылись замочки, рыжая повернулась к своим зрителям, окинула взглядом комнату: "А не забыла ли чего?" и сказала, обращаясь к своему господину:

– Я готова. Проводишь меня? – голос её был словно лава, которая огненным потоком растекается и сжигает за собой всё живое.

– Конечно, Елизавета, пойдем, – ответил муж, словно Евы тут и не было.

Они оба встали перед Евой, ожидая, что она их пропустит. Она отшатнулась в сторону. В ушах её пульсировал голос мужа: "Конечно, Елизавета… Елизавета… Елизавета… Боже, ведь так зовут их дочь. Как он настаивал на этом имени, когда родилась малышка. Неужели это всё связано?!"

Она слышала их голоса в прихожей и звук открывающейся входной двери:

– Я же говорила, что дома – это плохая идея.

– Ничего, переживём. Рано или поздно это случилось бы.

– Тогда до встречи? – заискивающим голосом спросила та, которая только что лежала прикованная к их постели.

– Конечно, я позвоню.

Ева не верила себе, своим ушам, своим глазам. Ей казалось, что всё это происходит не с ней. Чувствуя, что вот-вот упадёт, что ей не хватает воздуха, поставив злополучную тарелку на комод, она открыла дверь на балкон и вышла. Свежий воздух ударил Еве в лицо, приводя её в чувство и отрезвляя сознание. "Да, так хорошо, так намного лучше". Она закрыла глаза, подставив лицо беспощадной стихии. Она встряхнула головой, резинка, державшая хвост, лопнула и шоколадный шёлковый поток волос хлынул на тонкие плечи. Ветер тут же подхватил их и принялся трепать во все стороны. Ева стояла не шевелясь, позволяя ветру хлестать себя по щекам, забираться под одежду, успокаивая её тело и душу своим холодным порывом.

Вслед за ней на балкон выглянул Евгений и сказал:

– Пройдём в дом, я думаю, нам есть о чём поговорить.

Ева не хотела разлучаться со своим другом-ветром: он так усердно пытался её успокоить и привести в чувство, но она понимала всю безысходность ситуации, развернулась и вошла внутрь.

Она поняла, почему ей было так трудно дышать: воздух в комнате насквозь был пропитан запахами пота, кожи, секса и терпким ароматом духов той женщины. Весь этот зловонный клуб резким наплывом ударил по обонянию Евы и, не желая находиться здесь ни минутой больше, она пошла на кухню. Евгений последовал за ней. Подойдя к окну, она развернулась и подняла глаза на своего мужа. Сердце её билось в безумном ритме. Сто тысяч обвинений и упреков были готовы сорваться стремительным потоком с её языка. Но она молчала. Лишь смотрела в глаза этому человеку, тому, которого считала неотъемлемой частью своей жизни. Десять лет назад она отдала ему свою любовь, отдала всю себя без остатка, сгорела в нём.

Видя в её глазах гнев, который нарастал с каждой секундой, Евгений скрестил руки на груди и произнёс:

– Не вздумай закатить мне истерику, ясно?! Я не собираюсь оправдываться перед тобой и тем более извиняться. Ты сама всё видела. Я такой, какой есть, и меняться не собираюсь.

"Боже мой! Кто этот человек, что стоит передо мной? – думала Ева. – За последнее время он изменился до неузнаваемости! Он превратился в чудовище, каким я раньше его не знала". Он заводился по малейшему поводу, и кричал, обвиняя во всём жену, раздавая звонкие пощечины.

– Женя, скажи мне, что не так? Что случилось? Ведь раньше у нас всё было хорошо. Ты всегда говорил мне, что любишь, а тут такое… Как ты мог? Это же наш дом! НАШ! – её голос сорвался на крик. – В конце концов, тут живет наша дочь! В тебе нет ничего святого! Ты, ты…

Ева не смогла договорить, горячие слёзы покатились по её щекам, обжигая кожу.

– А я? Всё ещё люблю тебя… Просто своей идеальной любовью ты меня задавила. Ты слишком правильная. У нас всё как в рекламе, счастливая семья за завтраком, все улыбаются. Разве что собаки не хватает.

– Так разве это плохо? Чего тебе надо?

– Этого! – закричал Евгений, указывая рукой на дверь, напоминая о том, что она увидела.

Ева зажмурилась от боли, вспоминая сцену, которая навсегда оставит след в её душе.

– Ты не такая, Ева. Но это и неплохо. Меня почти всё устраивает. Осталось немного кое-что поправить.

От волнения матовая кожа на лице девушки порозовела, зелёные глаза стали цвета тёмного опала.

– Неужели ты думаешь, что после всего этого я останусь с тобой? Ты с ума сошёл?