Чтение онлайн

— Помни нас. Всегда. Даже если мы выиграем контракт со студией на фестивале, я никогда не заменю тебя на других гламурных немцев с подогревом сидений!

Я сдерживаю хохот из уважения, но Тайна с друзьями покатываются от смеха:

— Федя, ты псих!

— Я однолюб!

И тут мы обнимаемся. На мгновение кажется, будто это счастливый финал. Команда прощается, но все знают, что впереди — лучшее.

— Вы же успеете? — спрашивает Тайна, забираясь в просторное сиденье

— Обязательно, — кивает Мирон. — Хоть на велике, но приедем!

Двигатель заводится, машина мягко трогается с места и растворяется в дорожной пыли. Мы с Мироном остаемся вдвоем.

— Теперь только ты, я, бескрайнее поле и заплутавший эвакуатор. Самое время для душевных признаний: капец, как же я тебя люблю, — произносит он.

Беру его лицо в ладони и целую. Губы Мирона чуть влажные и горячие. Он отвечает с нежностью и трепетом, обнимает меня за талию, притягивает ближе, и на миг все вокруг замирает: пыль висит в воздухе, кузнечики затихают, даже ветер как будто останавливается, чтобы не спугнуть романтику.

— С тобой хоть на край света, Мирош.

«Плохая идея» подруливает к фестивальной зоне, и у меня перехватывает дыхание. Федя чрезмерно сосредоточен, очень волнуется за машину Забавы, но блеск в его глазах освещает дорогу похлеще ксеноновых фар! Мы медленно катимся вдоль моря, шумит прибой, пахнет соленой водой — у меня просто заканчиваются эмоции! Как все это круто! Если бы мама только меня видела. В дороге я досмотрела новое видео: Мирон тщательно следил за нашим путешествием и подгрузил очередной файл, как только в сети появились фотки со стеклянной крышей и спальными мешками.

Мне было грустно видеть маму осунувшейся, но она так улыбалась, что тревоги лопнули, как мыльный пузырь. В последнем послании она сказала вещь, которая теперь не выходит у меня из головы: смотреть на звезды и вспоминать прошлое — дело хорошее, при условии, что ты не занимаешься этим все время, изо дня в день. Мама права, головой я застряла в событиях ушедшей давности и позабыла о главном: все дело в мгновении — оно определяет жизнь.

Нам машут волонтеры, показывают, куда выруливать и где парковаться, а тем временем взору открывается фестивальная площадка. Она вдалеке, но уже отсюда понятно: нас ждет нечто грандиозное.

Вечернее небо светится розовым и золотым, солнце тает за горизонтом — территория фестиваля, как декорации к фильму: сотни гирлянд, фудтраки с ароматной едой, светящееся колесо обозрения, неоновые указатели, сценические вышки. Все искрится, пульсирует и дышит музыкой.

Полина восклицает:

— Я даже прикинуть не могла масштаб бедствия! Офигеть!

— Мониторы как в кинотеатре! — присвистывает Слава. — Надо постараться не покрыться прыщами до завтра, нас будет видно даже из космоса…

Действительно, по бокам центральной сцены висят огромные экраны. На них сейчас тестят заставку фестиваля — россыпь искр и слоган: «опЭра. Прибавь громкость». Слава прав, нас будут транслировать крупным планом. Я сглатываю, руки холодеют. Эти экраны совсем не помогают бороться с боязнью сцены, и вот сердце уже скачет в груди, как шарик от пинг-понга.

Пялимся на других участников: кто-то прикатил на потертых «Волгах», кто-то — на облепленных наклейками внедорожниках, кто-то — на семейных автомобилях с дедушками, тетками, младшими братьями, старшими сестрами и даже собаками. Несколько компаний устроили вечеринку прямо на поле — там появились мангалы и походные стулья.

Разгоняя зевак неприятным гудком, к площадке подъезжает огромный синий тур-бас: на окнах черная тонировка, на бамперах московские номера. Автобус паркуется, и тут же вокруг него начинают сновать грузчики и прочий обслуживающий персонал. Они вынимают ящики с оборудованием, проверяют сохранность багажа. На дверце красуется логотип с силуэтом зебры и неоновая надпись: «Черная полоса».

На парковку высыпают парни из упомянутой группы — они одеты в футболки «Баленсиага» и винтажные брюки. На голове очки виртуальной реальности, видимо, развлекались в дороге. Девчонки в кутюрных кроп-топах, с сумочками за полмиллиона наперевес. Одна из них, не глядя, подрезает нас в очереди к стойке регистрации, а затем повторяет трюк и с остальными участниками.

— Эй, мы тут первые вообще-то стояли! — срывается Полина, но я мягко обнимаю ее за плечи.

— Да брось. Смотри, как тут красиво. Какой запах… Ты чувствуешь? Это свобода.

Она фыркает, но улыбается, фиг с этими зазнайками.

Очередь движется медленно, но мы увлечены беседами: болтаем с ребятами из других городов. Кто-то, оказывается, подписан на наши соцсети, на кого-то подписаны мы. Полина между делом снимает клипы, транслирует во всемирную Сеть атмосферу праздника и наши счастливые лица.

И вот мы подходим к стойке. Один из организаторов с зеленой косынкой вскидывает брови:

— Полина Степанова? Та самая Полина из «Плохой идеи»? Ого! Мы тут все читаем твои посты. Профессионально работаешь! Нам не помешает такой игрок в команде!

— Я еще в школе учусь, — смущается Полина, краснеет до ушей. — Буду поступать на международные отношения.

— С твоими данными можно сразу на межгалактические! У тебя большое будущее! Ваши бейджи и браслеты, прошу. — Сотрудник надевает каждому на руку фирменные пропуска. Славкин он крепит прямо на гипс. — Селфи можно? Хочу иметь фотку с вами до того, как прославитесь.

Мы дружно встаем в кадр: я с поднятым пальцем, Полина все еще смущается, Слава корчит рожу, Федя машет лапой Панды-Лаванды. Неплохое начало!

— Идеально, — шепчет Полина. — Они нас уже знают.

Мы действительно на пороге чего-то большого. Жизнь вот-вот перевернется с ног на голову.

Что ж, мы не зря стояли в очереди и раззадоривали аппетит запахами горячей кукурузы и хот-догов — нам наконец выдают номер шатра. Полина радостно прижимает к груди фирменную схему фестиваля с цветными зонами.

— Сектор «Д5» — наша база, — торжественно объявляет она, и мы чешем через поле к музыкальной «деревне».

Каждой группе обеспечено свое пространство. Теперь я понимаю, почему взносы за участие такие большие. Организация действительно на высоте: они дарят нам шанс почувствовать себя настоящими звездами.

— Вот и наше жилище! — присвистывает Федя и тычет пальцем в табличку. На входе, прямо над тентом, прикреплена пластиковая дощечка с названием нашей группы. Мы замираем. Слава первый нарушает молчание: