Чтение онлайн

— Один мой приятель жил на Молдаванке. Старый дом. Старая мебель. Встречаемся мы с ним, говорит: «Тараканы в диване завелись», совета просит, как избавиться от них. Говорю я ему: «Начни с «Дихлофоса». Встречаемся через неделю, он мне говорит: «Пять флаконов «Дихлофоса» истратил и ничего». Я ему говорю: «Слышал я, что раствором хлорки диван протереть надо». Встречаемся через несколько дней, говорит: «Диван хлоркой протер и ничего». Тогда я говорю: «Санстанцию вызови». Встречаемся после, говорит: «Опять ничего». «Слушай», — спрашиваю я его, — «а диван, что у тебя дорогой?» «Нет» — говорит — «разваливается». «Так выкинь его на свалку и новый купи». Встречаемся снова через пару дней, спрашиваю: «Как дела?» «Ничего не получилось» — говорит. «Как?» — спрашиваю — «не получилось? Ты диван вынес на свалку?» «Вынес» — отвечает он — «Так они его, сволочи, опять домой занесли».

Я громко рассмеялся.

— Спасибо, Аркадий Ильич. Анекдот в тему.

Мы долго беседовали об Одессе и время в полете прошло быстро. На прощание Аркадий Ильич попросил меня передать привет Дюку и я его передал. Когда мы вышли с Лориной из аэропорта в Домодедово, я обратил внимание на ее очень поникший и усталый вид. Лорина была красивой девушкой, но после нервнопаралитических газовых баталий вид у нее был, мягко говоря, неважный. До наших рейсов оставалось около пяти часов, и я предложил поехать перекусить в «Славянский базар». Мы выпили там по пятьдесят хорошего коньяку, закусив блинчиками с красной икрой. Нас немного расслабило.

Шел дождь и было тоскливо. Во Внуково мы ехали в такси. Таксист попался разговорчивый. Жаловался на коммунистов, плохие дороги, дефицит продуктов и вообще на всех идиотов, включая, видимо, и себя. Серый дождь сопровождал нас всю дорогу, казалось, по-осеннему, по-философски расставляя все на свои места. Каждый думал о чем-то о своем. Объявили посадку на рейс Москва—Одесса.

— Ну, все, — сказал я Лорине, — будем прощаться.

— Ты на последнюю сессию прилетишь? — с грустью в глазах спросила Лорина.

— Ну конечно прилечу. А почему ты спрашиваешь?

— А эти придурки, — как-то чувственно заволновалась Лорина, — они же тебе этого не забудут.

— Та, ладно. Знаешь, сколько таких придурков повсюду. Если всех бояться — жизни не хватит.

— Ну, хорошо, — Лорина посмотрела мне в глаза и положила руку на плечо, — значит, будем прощаться. Тебя, конечно, ждет семья, меня муж. Значит, до следующей сессии.

— Да, — сказал я, — до следующей сессии, в городе, трижды-герое Абакане.

— Ты снова шутишь? — у Лорины потекли из глаз слезы.

— Ладно, — сказал я, — мне пора.

Мы поцеловались и я уверенно зашагал к стойке регистрации. Зарегистрировав билет — обернулся. Лорина стояла на том же месте, вытирая слезы. Я махнул ей рукой и прошел в зал вылета. Я летел в Одессу. Капельки осеннего дождя рассекали стекло иллюминатора. На душе было и радостно и грустно. Я вспоминал сессию, Абакан, друзей, Лорину, все эти события, суматоху, но главное — я летел домой, в Одессу. Невольно мне вспомнилась лирическая песня Утесова и я тихонько запел:

«А жизнь остаётся прекрасной всегда,

Хоть старишься ты или молод,

Но с каждой весною так тянет меня

В Одессу, мой солнечный город…»

Это было в эпоху «дорогого и всеми горячо любимого» Лео­нида Ильича, эпоху развитого социализма, переходящего в длительный застой. У моего отца был друг Валик, который пробыл в заключении в общей сложности двадцать пять лет. Когда я поинтересовался у него, за какие такие дела он получил такой нереально большой срок, то он ответил, что в юношестве превысил пределы самообороны, с употреблением «режика», как он сам об этом сказал, а затем и в самой зоне еще два таких же «режика». Вот так и получилось...

Мы играли в домино. Я, папа, Валик, попивали пяти­звездочную «Десну», при этом Валик смешно морщился, заедая коньяк лимоном. С каждой выпитой рюмкой у Валика поднималось настроение и, расслабившись, он начал мне рассказывать одну очень интересную историю.

В самом конце своего крутого срока в зоне он уже был признанным авторитетом.

Вся администрация исправительно-трудовой колонии (ИТК), да и все зэки, были абсолютно уверены, что Валик, будучи «стояковым», собрал за время «отсидки» довольно крупную сумму денег. Об этом по всей зоне ходили легенды. Валику оставалось находиться в зоне всего десять дней. Администрация ИТК и непосредственно оперчасть проявили огромный интерес к этой теме. Подосланный знакомый ему зэк предложил свои услуги по вывозу из зоны накопленного «бабла». Валик смекнул, что «казачок засланный» и решил всех обвести вокруг пальца. В предпоследний день, перед выходом на свободу, Валик сказал «казачку», что тому, кто накроет ему в зоне «крутую поляну», он скажет, где лежат спрятанные бабки. После «базара» с Валиком, «казачок» побежал в оперчасть и доложил ситуацию. В оперчасти, быстро посоветовавшись, решили: скинуться деньгами на банкет для Валика. На банкет Валик заказал: красную икру, коньяки, фрукты, жареную дичь, фирменные сигареты и даже люля-кебаб. Банкет обошелся операм исправительно-трудовой колонии в пятьсот рублей, что по тем временам составляло немалые деньги. Накануне вечером Валик отпраздновал свой «откидон».Утром, покидая ИТК, Валик, как и обещал, сообщил «казачку», что «бабло» в сумме пятнадцать тысяч рублей находится в жестяной банке, которая замурована в каменной облицовке печи для обжига в промзоне ИТК. При этом он попросил подосланного «кореша», когда тот возьмет деньги, чтобы не забыл передать на волю его половину. Счастливый «казачок» немедленно сообщил об этом в оперчасть, а сам Валик уже через три часа сидел в поезде, который под перестук колес вез его в родную Одессу. На следующий день группа зэков, под руководством оперов, начала разборку каменной облицовки печи. К вечеру этого же дня, когда жестяную банку с деньгами не удалось обнаружить, было принято решение провести ту же самую операцию со второй печью, но и здесь оперов ожидало разочарование. Ужасной процедуре разборки каменной кладки подверглись еще две оставшиеся печи, но и здесь результат оказался неутешительным. А в это же самое время Валик загорал на пляже в Аркадии, любуясь морем и заигрывая с красивыми женщинами. Через несколько недель Валику передали, что «засланному казачку» в оперчасти дали хороших «пендюлей», а над самими операми смеялась вся зона. Сам же полковник, «хозяин» зоны, как его именовал Валик, долго над всем этим хохотал и передал лично Валику привет, считая его истинным одесситом, и попросил его к ним никогда больше не возвращаться. Валик сказал, что на «хозяина» не в обиде, все-таки столько лет вместе в одной зоне «тянули». Возвращаться назад к ним он не собирается, так как финансовых накоплений в «зоновском банке» у него теперь нет.

P. S.

Не зря фамилия Валика такая же, как настоящая фамилия Ю. В. Андропова — Флекенштейн. Умные однако люди были…

Это было не так давно. Водитель, который у меня работал, поменял опостылевшую сушу на море, уйдя матросом в рейс, не выдержав «непосильного» труда, и мне пришлось брать нового. Я подошел к одному своему знакомому, который был начальником государственной службы охраны при МВД в Одесской области и попросил его подыскать мне ответственного человека, который умел бы водить автомобиль и в каких-либо экстремальных ситуациях не убежал бы в кусты. На следующий день он представил мне восемь человек, которые, по его мнению, были надежными людьми и неплохими водителями. Я обратил внимание на мужичковатого парня невысокого роста, лет тридцати пяти — тридцати восьми, который скромно стоял и беседовал с каким-то милиционером.

Cвоему приятелю я сказал, что на мой взгляд мне интересен именно этот мужичок, который смахивает на добродушного дядьку-гнома. Мой приятель резко замотал головой и сказал, что я указал на самого дефективного и придурковатого кандидата. Он объяснил это тем, что Юра, так звали этого парня, машину водит неплохо, но периодически выпивает, посему безответственный и бесхребетный человек. У него были три ДТП и все — по пьянке. Сейчас он не пьет, закодировался, но все такой же безалаберный и никудышный. Однако я почему-то остановил свой выбор на нем. Импонировал он мне своей безобидностью и простотой, к тому же был очень компактный и, согласно своим габаритам, занимал в машине минимум места. Мой приятель всячески отговаривал меня. Тем не менее Юра, фамилия которого почему-то была чисто финской с окончанием на …яйнен, стал у меня водителем. Склад его ума и все его привычки были по-деревенски простыми и потому мне казалось, что в нем много положительного. В начале нашего сотрудничества Юра вел себя скромно и относился к моему окружению без особого интереса, но со временем у него возникло какое-то странное, непонятное для меня, любопытство ко всему. Он начал периодически вслушиваться в мои разговоры по телефону, делать для себя какие-то странные выводы в своем хрупком мозжечке и на почве этого плести разные интриги с моими подчиненными. Сначала я не рассматривал это как серьезную ситуацию, но потом меня стало это доставать и я попросил Юру, чтобы он, в моменты нашего передвижения в автомобиле, надевал себе на уши наушники и слушал любимые мелодии.

Однажды, во время моей разносторонней юридической практики, у меня произошел инцидент на дороге, который требовал разбирательства в суде. Я попросил Юру прийти в суд в качестве свидетеля и подтвердить все, что он видел. Он согласился. Придя на судебное заседание, отвечая на вопросы судьи, неожиданно сказал, что именно в то время, о котором его спрашивают, он резко выключился и заснул. Соответственно ничего не видел, ничего не слышал, чем сильно подставил меня. После его признания, я дал ему подзатыльника — простил. Помимо всего прочего, Юра был «сексуальным маньяком». Не пропуская ни одной юбки, он предлагал всем женщинам свои мужские услуги. Будучи на серьезных переговорах по своим делам, один из участников встречи попросил, чтобы мой водитель подвез по неотложным делам домой его жену, которая была крупным чиновником. На следующий день я узнал от своего делового партнера что мой «скромный и добродушный дядька-гном» предлагал жене-чиновнику, солидной и серьезной женщине быстрый секс в одном из переулков ночного Киева. Я уже не говорю о том, что мне то и дело сообщали ГАИшники о его похождениях с проститутками по ночным закоулкам Одессы. В конце-концов я и это ему простил, найдя у него под водительским сиденьем несколько пачек «Виагры», что собственно и объясняло «корень» ситуации. Он, видимо, настолько сильно присел на эту «Виагру», что от сильнодействующего «подъемного» средства у него вырос не только «корешок», но даже нос. Однажды я встречался с крупными коммерсантами по своим адвокатским вопросам, которые для пущей важности всегда возили с собой охрану. Юра тоже вышел покрасоваться из машины, закурив «отборные» сигареты «Прима», от которых у стоящих рядом людей начинался приступ астмы. Один из богатых коммерсантов, увидел Юру, демонстративно пускающего дым возле автомобиля, решил подколоть меня на тему невзрачности низкорослого водителя. Тогда мне и пришлось «крутым» пацанам рассказать старый одесский анекдот: