Чтение онлайн

Мое тело не может решить, хочет ли оно замерзнуть или облиться потом, поэтому оно делает и то, и другое.

Ошеломленная, почти потеряв дар речи, я сумела сказать: — Ты стоял за актами вандализма в квартире Вивьен?

— Не расстраивайся так. Ей ничего не угрожало. Это было всего лишь несколько разбитых окон.

Я шиплю: — И… и Тейлор? Развод ее родителей?

— Я мог немного подтолкнуть этого придурка, её отчима, к тому, чтобы он оставил жену и падчерицу в покое.

Голова кружится. Я едва могу стоять на ногах. Масштабы того, что Каллум сделал, поражают воображение. Мне приходит в голову еще кое-что, и я задыхаюсь.

— Бен.

Это все, что я могу сказать, но этого достаточно. Каллум прекрасно понимает, о чем я говорю.

В его тоне сквозит отвращение: — Да, твой никчемный бывший парень. Если говорить о кусках дерьма, то он — лучший. Он тебя не заслужил.

Находясь в истерике, я требую: — Что ты сделал? Ты угрожал ему? Причинил ему боль?

— Я показал ему фотографии его и девушки, которую он трахал за твоей спиной, и сказал, что, если он еще раз заговорит с тобой, я перережу ему горло. В тот момент я держал довольно большой нож у его яремной вены, так что он благоразумно решил мне поверить.

В уголках моего зрения вспыхивают звезды. Комната начинает вращаться.

— Боже мой. Боже мой. Ты... ты...

— Твой муж, — заканчивает он, и это звучит как смертный приговор.

— Я собиралась сказать «зло»!

Повисает пауза, а затем он снова начинает говорить, и его голос звучит именно так, как он есть: безжалостный, харизматичный лжец.

— Есть миллион оттенков серого между добром и злом, любимая. Я нахожусь на более темном конце спектра? Да. Я плохой человек, который делает хорошие вещи, или хороший человек, который делает плохие вещи? И то, и другое. Но ты сделала этого монстра своим рабом. Все, что во мне есть, хорошее и плохое, светлое и темное, принадлежит тебе.

Моему мозгу надоело пытаться разобраться с этим рационально, и он наконец позволяет моему темпераменту взять верх. Я кричу: — Вот это да! Я выиграла в лотерею психопатов!

Каллум усмехается.

— Может, у меня и неоднозначная мораль, но вряд ли я психопат. Во сколько ты будешь дома?

— Никогда!

В ярости я бросаю трубку. Затем вывожу на компьютер баланс трастового счета.

Все здесь. Двадцать миллионов минус то, что я заплатила за счета и текущие расходы с тех пор, как вышла замуж за своего дорогого мужа.

С пылающим лицом и разбитым в клочья сердцем я отправляю копию брачного контракта по факсу своему адвокату с запиской, в которой прошу его порекомендовать хорошего адвоката по разводам.

Выходя из офиса, я снимаю обручальное кольцо и выбрасываю его в мусорное ведро.

Я еду к замку так, будто борюсь за первое место в гонке Indy 500, проезжая на красный свет и крича людям, чтобы они убрались с дороги. Заехав в гараж, глушу машину и спешу внутрь, надеясь, что не встречусь с Арло.

Мне нужно всего несколько вещей, и тогда мне больше никогда не придется ступать в это место.

В спальне я сразу же направляюсь в гардеробную, где снимаю с вешалки несколько нарядов, а из ящиков достаю нижнее белье. Бросаю все это в кожаную сумку Tumi, которую я сняла с полки, и поворачиваюсь, чтобы уйти. Новую одежду я куплю себе позже.

В глаза бросается серебристый блеск.

На полу под рядом костюмов Каллума между плинтусом и ковром застрял маленький ключ. Должно быть, он выпал из одного из его карманов.

Вспоминая, как он в последний раз уезжал в Прагу, как, казалось, искал что-то в своих ящиках, но никак не мог найти, мое сердце начинает биться быстрее.

Я опускаю сумку Tumi и встаю на колени, чтобы достать ключ. На самом деле это пара ключей, оба маленькие, соединенные вместе на крошечной петле. Они выглядят почти как ключи, которыми Арло отпирал мои наручники, но не идентичны.

Я стою и смотрю на них, гадая, для чего они могут понадобиться.

Потом вспоминаю о веревке.

Я поворачиваюсь и смотрю на нижний ящик комода, где нашла незакрытый футляр с цветной веревкой, вспоминая, как рассказала об этом Дани за ужином. Как она рассмеялась и сказала, что я не настолько невежественна, когда я поинтересовалась, для чего Каллум ее использует.

Тогда я предположила, что речь идет о бондаже.

Только он никогда не использовал эту веревку на мне.

Стоя на коленях на полу, я открываю нижний ящик и заглядываю внутрь. Все черные ящики разных размеров и форм на месте, только тот, в котором хранилась веревка, теперь заперт.

Я вставляю ключ в замок, и он открывается.

Ага. Все еще веревка.

Я закрываю этот футляр, достаю другой, кладу его на колени и открываю ключом.

Глядя на содержимое, я чувствую, как мой желудок переворачивается. Пульс учащается до дрожи в руках.

Я смотрю на большой черный полуавтоматический пистолет с цилиндрическим расширением на стволе.

Глушитель.

Задыхаясь, я осторожно закрываю крышку футляра и возвращаю его на место в ящик. Я с нарастающим страхом смотрю на другие кейсы, пытаясь решить, стоит ли их открывать.

Я не уверена, что хочу знать о том, что увижу внутри.

Но после нескольких минут внутренних раздумий достаю из ящика еще один футляр и открываю и его.

Он полон наличности. Бумажные деньги в иностранной валюте сложены аккуратными стопками. Единственные, которые я узнаю, — это банкноты евро. Все остальные напечатаны на непонятных мне языках.

Я закрываю кейс, убираю его и достаю другой. В нем обнаруживается тайник с USB-накопителями и наушниками, подобными тем, что подарил мне Каллум, — десятки их, скрепленных резинками, сложены в стопки.

Последний кейс, который я открываю, набит паспортами.

Российские, чешские, канадские, американские и еще десятки других. На всех них изображен один и тот же человек, но с разными именами, совпадающими с национальностью в паспортах.

Это не Каллум, но, кажется, я его узнала.

Даже без зеркальных авиаторов человека в черном сложно забыть.

Не знаю, зачем я это делаю, но я выхватываю один из паспортов и решаю сохранить его, засовывая в сумку Tumi. Затем бросаю кейс обратно в ящик, кладу туда ключи и захлопываю его.