Чтение онлайн

— Ну, если тебе нравится сидеть у меня, так сиди, а я пошел, — махнул Гаврик рукой. — Когда будешь уходить, захлопни дверь. Замок английский, сам запрется.

— Чего я у тебя в пустой квартире сидеть буду? Погоди, пойдем вместе, — отошел от стола Голубкин.

Оба взглянули друг на друга и сразу же отвели глаза в сторону. Самылкин настороженно прислушивался, не раздаются ли на лестнице шаги, не спешит ли кто на помощь Голубкину. Ему и в самом деле послышался шорох за дверью на лестничной площадке. Ваня заметил, как насторожился его противник и понял, что дальше хитрить бесполезно, но решил выждать. Неожиданно Самылкин в упор посмотрел на Голубкина. В его глазах Ваня увидал ненависть и страх. С минуту они молча смотрели друг на друга.

— Ну что ты ко мне пристал? — сипло, сквозь зубы проговорил Буераков. — Чего тебе надо?

— Многое надо, — с открытой угрозой ответил Голубкин и шагнул к двери, отрезая путь противнику. — Ты отсюда не уйдешь.

Сибиряк сжал кулаки и, пригнувшись, двинулся на Голубкина.

— Пусти, гад, — свистящим шепотом, проговорил он, останавливаясь против Вани. — Все равно уйду.

— Не уйдешь, кулацкое отродье, — бледнея от ярости, приготовился к отпору Ваня.

— А-а-а-а, — промычал Самылкин, — узнали, гады. Донесли. Зубами прогрызусь, а уйду.

Он прыгнул вперед, левой рукой схватил Голубкина за шею и изо всех сил прижался к нему. Ваня уперся кулаками в плечи врага, пытаясь оттолкнуть его, но вдруг почувствовал колющий удар в бок. «Когда же он успел нож вытащить?» — скорее с удивлением, чем с испугом, подумал Ваня, но, оглушенный ударом в голову, свалился на пол.

Отбросив тело Голубкина, Самылкин выскочил на лестницу и захлопнул за собой дверь. И тут его налитые кровью глаза встретились с глазами Любочки. Девушка стояла, прижавшись спиной к перилам, с ненавистью глядя на кулацкого сынка. Тот кинулся мимо нее по лестнице. И вдруг эта пичужка, не достававшая Самылкину до плеча, вцепилась своими слабыми руками в его рукав.

— Люди! Держите его, товарищи! Это паразит! — завизжала она так пронзительно, что у Самылкина зазвенело в ушах. Матерясь сквозь зубы, он сжал цепкими пальцами тоненькую, почти детскую шею Любочки и изо всех сил ударил ее головой о каменную стену.

Когда Семен Петрович с сотрудниками ГПУ поднялись по лестнице к квартире Буеракова, первое, что они увидели, было еще совсем теплое, но безжизненное тело маленькой секретарши из завкома. А за запертой дверью хрипел и плевался кровью Ваня Голубкин.

Много месяцев провалялся Голубкин на больничной койке. От приходивших к нему товарищей и от Настеньки он узнал, что поймать Буеракова-Самылкина не удалось. Канул как камень в воду. Узнал Ваня и то, что на заводе произошло несколько крупных аварий. Расследование выявило, что принятые при содействии Буеракова-Самылкина «бедняки из Сибири» оказались кулаками.

Как гром поразила Ваню весть о смерти Семена Петровича. Старый большевик был найден с пробитой головой в одном из кривых переулочков, неподалеку от своего дома. Рабочие были убеждены, что все это дело рук Самылкина и его братии. Тогда-то и прильнула к имени бандита Самылкина кличка Каракурт, что означает Черный паук и не простой паук, а ядовитый, смертельно ядовитый.

Когда Ваня Голубкин вернулся на завод, многое там изменилось до неузнаваемости. Завод реконструировался и расширялся. Окрестности завода расчищались, и на месте прежних мазанок возникали широкие улицы благоустроенного рабочего городка.

Но на заводе Голубкин пробыл недолго. Он очень сурово осудил себя за бездумную доверчивость, за благодушие и слепоту. Партком завода, разбиравший его заявление, решил: «Удовлетворить просьбу члена партии Ивана Голубкина и рекомендовать его для работы в органах розыска, как добровольно решившего посвятить себя борьбе с преступными элементами, посягающими на социалистическую законность и мешающими строительству коммунизма в нашей стране».

В самом начале своего нового пути Голубкин столкнулся с бывшим другом. Самылкин был им «взят на деле», отстреливался и сдался только тяжело раненный. Отлежавшись в тюремной больнице, он употребил все свои силы на то, чтобы запутать следствие. Отрицание всего, что сделано им, обман, клевета, провокация — все было использовано Самылкиным для того, чтобы обелить себя. Но терпеливо, ниточку за ниточкой, следователи распутывали клубок его преступлений. Полностью разоблаченный, он предстал перед судом. И тут Самылкин неожиданно изменил тактику. Суд увидел перед собою не закоренелого преступника, а несчастного, изломанного жизнью, ошибавшегося и совершавшего преступления, но глубоко раскаявшегося человека. Самылкин признал все свои преступления, со слезами на глазах говорил о своем «ослеплении классовой ненавистью», о том, что все полностью осознал. В умело произнесенном последнем слове он просил суд не о снисхождении, нет, а о проявлении благородства, благородства класса- победителя по отношению к нему, представителю «озверевшего от жадности кулачества», который, если ему сохранят жизнь, «кровью и телом своим, на самых тяжелых работах искупит свою вину».

Суд приговорил Самылкина к расстрелу, но счел возможным заменить смертную казнь тюремным заключением на десять лет со строгой изоляцией. Через год судья, председательствовавший на процессе, был убит неизвестно кем, а в уголовный розыск республики поступило сообщение, что Самылкин Игнат Евтифеевич несколько месяцев тому назад бежал из-под стражи с места заключения.

Не раз еще перекрещивались пути бандита Самылкина и чекиста Голубкина, но каждый раз обстоятельства отводили их от вооруженного единоборства.

Воспоминания далекой молодости с необычайной яркостью всплыли в сознании полковника Голубкина и, только поднимаясь по лестнице в свой кабинет, он усилием воли отогнал их.

Кретов и Кариев вернулись в розыск на полчаса позже полковника. Да, не подлежало никакому сомнению, что машина, на которой приезжали в «Счастливое» убийцы Александра Лобова, сегодня ночью стояла в полутора кварталах от места гибели двух молодых преступников. Это категорически утверждали отпечатки необычной шины.

Голубкин несколько минут обдумывал донесение своих помощников. Затем приказал Кретову:

— Наблюдение за магазином Ювелирторга можно прекратить. Установите, кто родители убитых, и пригласите их ко мне завтра к двум дня. Сейчас сосредоточьте все внимание на мотоциклетчиках. Свяжитесь завтра с редакциями республиканских газет и дайте в них сообщение о сегодняшнем происшествии. Центральным мотивом сообщения должен быть факт убийства главарем шайки своих сообщников. Заострите внимание читателей на обстоятельствах дела. Как только главарь шайки увидел, что его подручные ранены и не могут уйти от работников розыска, так сразу же пристрелил их. Второе. Выясните через автоинспекцию, в каких гаражах города есть машины, обутые в трофейные шины. Да, еще одно. В газетных заметках фамилии погибших бандитов напечатать полностью.

Выйдя из кабинета полковника Голубкина, лейтенант Маджид Кариев заколебался. Собственно, все, что приказал полковник, за исключением вызова родственников убитых, уже было выполнено. Можно было со спокойной совестью отправиться домой, раздеться и нырнуть в постель, теплую и такую заманчивую сейчас, когда на курантах пробило три часа утра. К тому же и оцарапанная бандитской пулей рука, хотя и не особенно сильно, но

все же болела. «Жаловалась», как определил про себя состояние собственной руки лейтенант Кариев. В общем, лейтенант Кариев со спокойной совестью мог отдыхать шесть-семь часов.