Чтение онлайн

— Это кто? — показал всем присутствующим фото. — Это твоя любовь? По-твоему, она красива? С одним ухом к тому же…

В большой комнате, как и тогда, кроме дежурного, несколько бездельников играли в карты и всем было чертовски весело: они хохотали и тянулись к фотографии, рассматривая святыню Короля. Так же как и тогда, вошла женщина, та самая, совавшая Королю в карманы яблоки, которым он гордо дал упасть на пол. Теперь она подошла к тем, кто разглядывал фото Марви, тоже взглянула, потом на Короля, выхватила у мужчин фото и протянула владельцу.

— Твое? Спрячь. А вы!.. — обратилась к мужчинам. — У вас разве нет чьей-нибудь фотографии у сердца? Или нет сердца?

Мужчины еще смеялись, но уже смущенно, вообще-то они сердце имели, хотя фото в кармане вряд ли носили. Но ведь у некоторых из них уже дети бегали. А сердца-то все-таки были, потому и смех их звучал как-то принужденно. И долговязый Скелет поспешил увести Короля.

— Пошли, пошли, рассмешил тут всех.

Они вышли из штаба и направились к коричневому дому, тому самому пресловутому в понимании бесконечно освобождаемого народа с вывеской «МГБ», называемый, однако, населением по-старому — «НКВД», и действительно, большая ли разница от замены вывески?

Скелет оставил Короля в коридоре, у двери какого-то кабинета. Прошли двое в шинелях, вошли туда. Затем пригласили и Короля.

Из военных один офицер, русский, другой — эстонец, ему переводил. Опять спросили, где Алфред. Король ответил, что не знает, потому что Алфред — сам по себе, а он, Король, — сам по себе. Так и живут.

Почему? Да потому, что Йентс — бледная немочь, мамин сыночек и ему никакой не брат, а землянику он любит лесную.

Где же тогда живет Король?

Что за вопрос? Во дворце, разумеется, в собственном. Однако Король не захотел сказать про свой дом в лесу Смолоспуска, потому правдоподобно соврал, что живет:

— На Сааре.

— А кто сейчас еще проживает на Сааре? — спросили у него, и он перечислил всех, включая Вилку.

Офицер с переводчиком переговорили на марсианском языке, переводчик стал надевать шинель. Русский, тоже одеваясь, сказал Королю:

— Что ж, поедем на Сааре.

Когда они вышли из коричневого дома, у подъезда стоял тот самый черный «мерседес», за рулем сидел мрачного вида дядя. Если всю зиму преобладали сильные снегопады, сейчас моросил мелкий дождь вперемешку с редкими снежными хлопьями. Поначалу ехали молча. Королю вспомнилось, как удалось ему впервые прокатиться на легковушке — когда в немецкое время арестовали Ангелочка; тогда в машине все говорили по-немецки. В немецком Король не был силен, по-русски же уже понимал: говорили про Рууди и его Терезу, где-то кого-то убили, кого-то ограбили, что особенно, мол, свирепствует Тереза.

— Интересно бы посмотреть, что она из себя представляет, — заметил водитель. Русский капитан сказал ему, что пусть попробует назначить ей свидание, раз такой любопытный.

Всем стало смешно. Королю не представлялось, что возможно идти на свидание с Терезой-убийцей, ведь на свидание ходят, чтобы целоваться, а разве можно целоваться… с Терезой! Переводчик спросил Короля:

— Ты случайно незнаком с этой дамой?

До чего нетактичен может быть иной переводчик!

— У меня своя есть, — ответил Его Величество с достоинством.

Все дружно расхохотались, причем вполне доброжелательно.

Войдя во двор Сааре, Королю показалось странным, что их не встречает Вилка. Вышла из дома Манчита с сильно округлившимся животом. Увидев среди пришедших Короля, засмеялась, потом поздоровалась и умолкла, уставилась на чужих, разинув в удивлении рот. Вероятно, ей вспомнилось, как однажды приходили сюда на хутор немцы. Вышел Манчи. Переводчик обратился к нему:

— Принимай гостей, хозяин, поговорить надо.

Манчи пригласил всех в дом. Уселись вокруг большого семейного стола. Король вспомнил, как здесь однажды Хуго рассказывал о своих похождениях в России, а Манчита бесконечно восклицала: «Иссанд Юмаль!»

В доме было жарко натоплено, даже мухи ожили. В Звенинога и на Сааре мух всегда в изобилии, летом житья от них нет. Ухитряются и перезимовать. А стоит только натопить посильнее и поставить на столе еду, как тут же налетят — нахлебники! Теперь им фигу показали, этим мухам, на стол ничего не дали: на хуторе уже давно не было семейных трапез. Так что напрасно озирались мухи со стены, разинув рты, единственно и оставалось им, что щекотать в ярости носы присутствующим.

Хуго с Мелиндой дома не оказалось. Манчи объяснил, что Хуго все еще ходит разбирать железную дорогу оборонного значения, которую он, Манчи, уже заканчивает строить. Мелинда же в сельском Совете — секретарь ведь.

Юхан даже не выглянул из своей комнаты, где проводил все свои дни. На зов Манчи он вышел, не поздоровавшись, встал у двери комнаты, облокотись о косяк, потом уселся на пенек у плиты и начал ломать хворост, словно происходившее его не занимало. Скорее всего, так оно и было, он уже давно не свистел про землю Мулги.

Король озирался, высматривая что-то, и Манчита догадалась, кого он искал, и рассказала, что… Одним словом, Вилки не стало. Провожая на днях Манчи по Сухоместовому шоссе, она попала под машину. И надо же было такому случиться: одна-единственная машина проехала за весь день и одна-единственная собака на дороге стала ее жертвой.

Короля это сообщение потрясло. Он потерял близкого друга, можно даже сказать — воспитателя. Он был настолько подавлен, что русский капитан обратил внимание на перемену в его настроении и спросил у переводчика о причине.

— Собака у них сдохла.

Слово «сдохла» больно ударило по сердцу Короля. А капитан стал расспрашивать про Алфреда. Он не поверил, что никто не знает о месте его пребывания. Собственно, допросом это не выглядело, а как бы убеждением в надежде на нечто этакое сознательное. Капитан ссылался на семейную историю Рихардов.

— Вы посмотрите на самих себя! — восклицал словно попугай, переводчик, вторя капитану. — Сыновья служили в Красной Армии, проявляли отвагу: Манчи, Хуго, Эдгар. Есть награжденные… — Действительно, у Эдгара, как было известно, какие-то медали за брадобрейство на фронте имелись. — Мать немцами в тюрьме замучена (ведь у немцев в тюрьме могли быть только замученные), Сесси расстреляна гестаповцами. Только Алфред — заблудшая душа. Так мало ли что! С кем не бывает — образуется. Зачем скрываться!

Все согласились: да, правильно, конечно. Абсолютно все так и есть — верно. Словно в подтверждение дед с треском сломал толстую хворостину, а переводчик прихлопнул ладонью муху на столе. Но… Где Алфред, никто не знал. И это тоже было верно.

Махнув рукой (переводчик тоже махнул рукой), капитан встал из-за стола и вышел. Даже не попрощался. На него никто за это не обиделся. Также и на переводчика, который тоже ни с кем не попрощался. Что с него взять: он во всем повторяет начальство.