Чтение онлайн

– Еще Наполеон говорил: «Искусство войны – это наука, в которой не удается ничего, кроме того, что было рассчитано и продумано».

– Слышь, ты, стратег, воевать удумал.

– Можно сделать противоход, – сдержанно продолжал Малецкий. – Надо завалить и Каву, и Колобка, в пизду.

Чика присвистнул:

– Ни кисло тебя вставило на вчерашние дрожжи.

Теперь взорвался сдержанный Максим.

– Ну а ты-то что предлагаешь, ждать, пока они твои кишки на пиковину намотают или всех нас на ремни распустят. Жди, если ума на большее не хватает. Подготовим реально и исполним. Кто сейчас разбор чинить станет. Времена отмороженные, антикваров всяких хватает. Смотрел Кава за городом, соберутся на толковище, поставят другого.

– Базара нет, – поддержал Борек. – Все лучше, чем вслед за Савкой рысачить. А я еще и в армию не успел сходить…

* * *

Но судьба – это та самая женщина, способная разнести вдребезги твое сердце, горько огорчить, разочаровать. Впрочем, как и порадовать. У каждого она своя, как любовница, с одной лишь разницей. Судьба – не изменяет своему избраннику, равно как и он ей.

Кава, размышляя о смысле жизни, тупо разглядывал свои блуждающие вены. Наконец он принял, на его взгляд, верное решение. Колобок допивал свой утренний сок и напряженно ожидал распоряжения босса.

– Слава, возьми машину и будь любезен, прокатись до цыгана на коттедж.

– Я тебя понял, Ринат, сколько взять?

– Вцепи на нормальную дозу, больше не надо, чтобы день не был потерян.

Колобок неуютно поерзал. Вор заметил эти движения и ухмыльнулся:

– И на себя, Славик, возьми, какие дела, конечно.

Славик оживился, как мандарин под елкой, и покинул помещение. Вор был консервативен, брал ширево лишь в проверенном временем месте. Цыган держал элитную яму и банковал не соломкой, а хорошим «черычем». Жулик в свою очередь лояльно крышевал барыгу еще со времен агонизирующей Империи зла. Слава впрыгнул в серую девятку и…

* * *

С 1988—89 год. Слава Райкман, осужденный четвертый раз по статье 1621 (разбой), был поставлен смотрящим на ИТК-7/1 по протекции Рената Казанского, с которым по предыдущей ходке Райкман был семейничком. Гудлай, так в шутку кликал Славу Кава за прямую принадлежность к еврейской национальности.

Надо отметить, с ролью смотрящего Слава справлялся стремительно и напористо. За него говорили, мол, делает бродяга себе карьеру.

– Брат, там хуепутало один в отряд третий заехал.

– Что за перец? – поинтересовался Колобок у своего семейничка дяди Вади.

Второму было лет под сраку. Смерть посрать отпустила, а он все не мог соскочить, по лагерям мотался, туберкулез словил хронический.

– Я моляву с воли получил, он – барыга, ханкой да маковой соломкой банковал. Его за эту тему и приняли. Но не в том суть. С этой ямы ширево дочь моя брала. От передэ с год назад…

– Померла?

Дядя Вадя зажмурился.

– Ну, извини, что хочешь от этого? Ее ведь никто не заставлял. Колхоз – дело добровольное.

– Да пойми, Славик, этот перец ее и присадил. Вот этот хуйло спал с ней. Она в тот кон просто ваксу побухивала. А он… Короче, время прошло, она «глухо торчать» стала.

– А где ее «гнилушки» (мозги) были?

– Молодая, и это самое – чувства…

* * *

Девятка гальмонула скатами и скрылась за плавным поворотом коттеджного поселка. Слава включил радио, его настроение заметно улучшилось. Разломаться с утра хорошим «Гариком» (героин) – это удачное начало трудового дня…

* * *

– Слушай, Слава, давай из этого фуцына «армянскую королеву» замастырим (опустить).

– Я уважаю твои отцовские чувства, но за какие заслуги?

– Ну, «поставим его на лыжи» (создать невыносимые условия), подведем ему хуй к носу.

– От меня-то чего хочешь?

– Да только дай добро, чтобы беспределом не обозвали, и не мешай. Я сам исполню. Все по пути, бля буду, Слава.

– Смотри, дядя Вадя, зехерами своими «гнуловку» мне не обеспечь (скомпрометировать).

– Ты же меня еще со столыпинского знаешь.

– Лады, я впрягаться не стану, ну и ты смотри, не влупись…

* * *

Колобок заложил руля, и девятка серая, как его утренние намерения, въехала в поселок городского типа. На самом краю, гордо доминируя над остальными, торчал отштукатуренный коттедж Цыгана. Слава припарковался у кованных ворот и условно профонил клаксоном. В мгновение пустоту за воротами заполнил солидный лай. Баритон принадлежал овчаркам азиатам. Такие четыре теленка дефилируют, звеня кандалами. С ними не забалуешь. Рассказывали, что когда омоновцы брали приступом цыганский особняк, одного из флибустьеров фемиды уронил теленок и разорвал правую ногу.

Слава инстинктивно вжался в спинку сидения. Лай прекратился, но не сразу, азиаты, отходя, огрызались. В воротах появился героиновый джонка.

– Привет труженику теневой экономики, – вышел из машины Колобок.

Цыган ответил любезной взаимностью. – Ну, где твой смысл жизни, разделенный на граммы?

– Заходить будешь?

– Да нет уж, я как-нибудь тут покурю.

– Я их в псарню загнал.

– Береженного…

* * *

В третьем отряде было тихо, лишь в дальнем углу трещали о доску зарики и передвигались фишки. Да еще в пол тона кто-то с кем-то переговаривался. Скрипнула дверь. Вальяжно, как по Бродвею, прошел по коридору цирик-пупкарь. Посмотрел с интересом на играющих в нарды, а после, что-то вспомнив, ретировался.

Сергей уселся на своей панцирной шконке и тихо, стараясь не раздражать тишину, перелистывал глянцевый журнал. Вокруг этого молодого человека за последние две недели обстановка раскалилась до температуры домны. Создавались все условия для его подводки. Сначала сели играть в карты подле него. По ходу игры предъявили парню, что, якобы, тот «шнифты в стиры пилит» (в карты смотрит).

– Хули ты, фитиль, в картах спишь?

– Да хорош, Кощей, он не опытный, офоршмачился, больше не повторит.

Ломали спектакль бродячие актеры.

Потом к нему любезно подкатил незнакомый зек и предложил чафирнуть с ним. Сергей был один, а один всегда цепляется за любой намек на дружбу, пусть даже сомнительного происхождения. Чафирнули в бытовке, где валенки прели. А утром Сергею сосед по койке довел до сведения, что тот акробат, с кем чафир гоняли, пидор. А это западло с обиженным из одного кружака…

Кто-то сказал, что, не знавши, не в падлу. Но страсти накалялись.

У завхоза, козла, пропали конфеты – грохотульки. Их нашли у парня по имени Сергей. В общем-то, беспредел. Но пришел в отряд смотрящий Слава Райкман и вынес свой вердикт, учитывая выше перечисленные сфабрикованные заслуги.

Конец ознакомительного фрагмента.