Чтение онлайн

— Это не аргумент, — вступилась я за Дашку. — Если бы мы все травили своих врагов при первой же удобной возможности, то ровно через двенадцать часов человечество исчезло бы как вид!

Чиж на секунду задумался.

— Все равно. Уж очень быстро она состряпала версию… Да и старые хрычовки правы: она все время шастала в оранжерею! Теперь немец.

— Этот-то здесь при чем?

— Он глаз с нее не спускал. И вообще, они похожи на сообщников. Разве вы не обратили внимание?..

Я поморщилась, как от зубной боли: Чиж с простодушной интуицией ребенка нащупал мою больную мозоль и теперь от души выплясывал на ней полупьяную матросскую джигу.

— ..к тому же он чего-то страшно боится.

— Он иностранец. А все иностранцы обязательно чего-то страшно боятся. Это их естественное состояние в России.

— Все равно. — Чиж упрямо нагнул голову. — Все равно…

Но я-то видела, что ему совсем не все равно! Зависть, обыкновенная зависть к более удачливому и, несомненно, более красивому самцу. Петя Чиж ничего не мог противопоставить атлетической, бугрящейся мускулами фигуре немца. У самого — почти бесплотного — Чижа бугрился только лоб. Да и то только в минуты сильного душевного волнения. Как сейчас, например.

— Ну, хорошо. А Ботболт? — вполне резонно заметила я. — Вы вроде уже зачислили его в союзники…

Чиж остановился, как будто его ударили в грудь, и приложил палец к губам.

— Хитрая бестия. Косит под простачка, благо обедненная азиатская мимика это позволяет… К тому же где-то шлялся, пока все приходили в себя. А история с телефоном?.. Сдается мне, что он совсем не пешка…

— Конечно. Он конь. Вернее, бык Буха-Нойон Бабай, — не ко времени вспомнила я затейливую шахматную мифологию.

— Не надо иронизировать. Он за всем следит и обо всем имеет собственное мнение. Мне кажется, он умудряется быть в нескольких местах сразу…

— Скажите еще, что у него шесть рук!

— Такой возможности я тоже не исключаю. — Чиж завертел головой по сторонам. — Спорим, если я подойду сейчас к ближайшей пальме и отогну ветку — он обязательно там окажется?

— А разве он не вышел вместе со всеми?

— Спорим?!

— Спорим, — нехотя согласилась я. — На что?

— Не знаю… На желание.

— Идет.

Чиж метнулся к ближайшей пальме и приподнял нижний лист.

О боже! Я едва не выпала из кресла от удивления: из-за листа показалась непроницаемая физиономия Ботболта.

— Подслушиваете? — напустился на него прозорливый оператор.

— Нет. Я просто вернулся, чтобы напомнить: никто не имеет права сидеть в кресле тайше Дымбрыла.

— Это все?

— Все.

Неужели мы, два худо-бедно европейских человека, позволим торжествовать и править бал азиату, вся обязанность которого заключается в том, чтобы разливать шампанское по бокалам и следить за тем, чтобы уровень этого шампанского в каждом бокале был одинаков?!

— А у меня — не все! — Чиж решил поддержать реноме чахлой Европы. — Проследите за тем, чтобы никто из гостей не выходил на кухню. И сами воздержитесь от этого.

— Хорошо. А вы не садитесь в кресло хозяина. Чувствуя себя отверженной наложницей из гарема, недостойной даже омывать ноги хозяина, я сползла с кресла. Ботболт удовлетворенно улыбнулся и направился к выходу из оранжереи.

— Как он сумел так незаметно подойти? — шепотом спросила я у Чижа, когда он ушел. — Ведь дорожка все время оставалась в поле моего зрения…

— Не забывайте, это его дом.

Странное исчезновение и такое же странное возвращение под ручку с так и не опробованным железным купоросом; перерезанный телефонный кабель, мифические Доржо и Дугаржап в мифическом гараже… А узкие губы, а узкие глаза, а порочное отсутствие растительности на лице!.. А бицепсы, удавами копошащиеся под смокингом! А тело медузы, готовое в мгновенье ока трансформироваться в сгусток мускулов!.. Как можно было поверить в то, что Ботболт не в состоянии найти управу на собак?

Наглая ложь.

Так нагло врать может только ниндзя, появляющийся из темноты.

Так нагло врать может только борец сумо, покидающий дохэ <Дохэ — ринг в борьбе сумо.>.

А Ботболт, судя по всему, и есть нечто среднее между ниндзя и сумоистом со стажем…

— ..и не забывайте, что вы должны мне желание! Эй, что с вами? — Чиж потряс меня за плечо, и я с трудом очнулась от своих мыслей.

— Вы правы, не следует ему доверять…

— Вот видите! Вы тоже думаете, что в этой бурятской туше есть двойное дно?

— Думаю, здесь в каждом есть двойное дно. Это была чистая правда. По этому — двойному — дну брели теперь все невольные пленники дома. И оно достаточно хорошо просматривалось. Дохлые морские ежи, обрывки водорослей, разбитые раковины, скелетики кораллов — во всем этом была разлита ненависть. Все ненавидели всех, вот в чем дело!

Софья, Tea и Минна ненавидели друг друга: писательский цех был выстроен по образу и подобию террариума. И теперь “недостаток в планировке” (как сказал бы Ботболт) вылез боком Аглае Канунниковой, лучшей из них.

Дашка ненавидела Аглаю.

Райнер-Вернер ненавидел меня: ведь это я сломала ему стопроцентное эротиссимо с Дашкой.

Режиссер Фара ненавидел себя: съемка передачи “Играем в детектив” накрылась медным тазом, как только Аглая сделала глоток из бокала.

Я ненавидела Аглаин мобильник: из-за дурацкого pin-кода.

Ботболт ненавидел всех — с появлением в доме чужаков все пошло наперекосяк. А это не может понравиться хозяину, когда он вернется. И — если он вернется!

И все вместе ненавидели собак, собачьих царьков Доржо и Дугаржапа, молчащий телефон и саму Аглаю, наглая смерть которой поломала такой симпатичный телевизионный уик-энд за городом. И превратила самую обыкновенную литературную вечеринку в подобие сюрреалистического кошмара… По ее вине все эти люди вынуждены коротать время в обществе друг друга.

И мертвого тела под простыней…

— Здесь в каждом есть двойное дно, — повторила я.

— Кроме вас. — Чиж решился на грубую лесть. Уж очень ему хотелось заполучить бесплатного и совершенно ручного доктора Ватсона, наконец-то я это поняла!

— Вы полагаете?

— Я просто уверен в этом. Если кто и не причастен к этому убийству, так это вы.

— Ну, спасибо.

— Благодарить меня не за что. Это — чистая логика. Во-первых, вы ее личный секретарь, стало быть, она платит вам деньги. Хорошие деньги?