Чтение онлайн

Первый гном, размахнувшись, снёс своей лавкой сразу троих нападавших, отправив их в полёт через весь зал. Второй действовал не менее эффективно, работая лавкой как тараном, прокладывая себе дорогу в толпе.

Их появление внесло сумятицу в ряды атакующих. Они явно не ожидали такого подкрепления. Драка превратилась в хаотичную свалку. Я, гномы, и тринадцать головорезов. Короткая, жестокая и невероятно эффективная бойня. Я работал кастетом, гномы — кулаками и мебелью. Через тридцать секунд всё было кончено. На полу вповалку лежали стонущие и матерящиеся нападавшие. Зал выглядел так, будто по нему пронёсся ураган.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь стонами поверженных, я выпрямился и отряхнул руки. Гномы, тяжело дыша, опустили свои дубовые «дубинки» и встали по обе стороны от меня, мрачно оглядывая поле боя. Они выглядели как два разъярённых медведя, защищающих своего союзника.

И в этот момент трактирщик решил сделать свой последний ход.

Он выскочил из-за стойки, и в его трясущихся руках был тяжёлый, заряженный арбалет. Он целился мне прямо в грудь. Расстояние было минимальным, шагов пять, не больше. Промахнуться было невозможно.

— С-с-стой, где стоишь, выродок! — прошипел он, его лицо исказилось от страха и ярости. — Ещё шаг, и я прошью тебя, как поросёнка!

В зале снова воцарилась гробовая тишина. Даже раненые затихли. Гномы напряглись, готовые броситься вперёд, но я остановил их лёгким движением руки.

Я посмотрел на трактирщика. В его глазах плескался ужас, но палец уже лежал на спусковом крючке. Он был напуган до смерти, а напуганный человек с оружием самый опасный противник.

Я знал, что под моей простой кожаной курткой — древний чешуйчатый доспех, подарок Анаи. Его прочность проверяли и не раз, орочьи копья и стрелы. И любой удар он держал достойно. Полагаю, что арбалетный болт он тоже удержит. Наверное. В любом случае отступать или пытаться увернуться было поздно.

Я усмехнулся.

— Валяй, — сказал я и сделал резкий, вызывающий шаг вперёд.

Глаза трактирщика расширились от удивления и страха. Он нажал на спуск.

Щелчок. Свист. И резкий, лязгающий удар в грудь.

Меня будто лягнуло в грудь, но я устоял на ногах. Я опустил взгляд. Арбалетный болт, застряв, и опустив конец, торчал из моей дорожной куртки. Он пробил её толстую кожу, но застрял в чешуйках доспеха, не причинив мне особого вреда, может только синяк новый появился.

Я медленно поднял глаза на трактирщика.

Выражение его лица стоило всех денег, что есть на моём вкладе в гномьем банке. Ужас. Абсолютный, животный ужас. Он смотрел на меня, как на призрака. Его челюсть отвисла, арбалет выпал из ослабевших рук и с грохотом ударился о пол.

Я сделал ещё один шаг. Потом ещё. В три шага я оказался рядом с ним.

— Моя очередь, — сказал я и, схватив его за шиворот, одним движением вытащил из-за стойки, как нашкодившего кота. Он был тяжёлым, но адреналин и остатки боевого ража делали его почти невесомым. Я вытащил его на стойку и встряхнул.

Орки, эльф и прочие нелюди, до этого с интересом наблюдавшие за представлением, одобрительно загудели. Похоже, развязка им понравилась.

Я держал трясущегося трактирщика, глядя ему прямо в его испуганные поросячьи глазки.

— Ты знаешь, кого пытался убить, приятель? — спросил я ледяным тоном. Он замычал что-то нечленораздельное. — Я рыцарь. Ты только что пытался убить рыцаря. И подговорил к этому вот этих бедолаг, — я кивнул в сторону стонущих на полу головорезов. — Знаешь, что за это полагается по законам королевства Маэн? Казнь. Через повешение. Для тебя и для всех, кто поднял на меня руку.

Паника на лицах побитых наёмников сменилась откровенным ужасом. Они попали. Попали очень крепко. Нападение на простого путника, тем более им сказали, что я преступник в розыске — это одно. Нападение на рыцаря, представителя правящего класса — совсем другое.

— Но, — я сделал паузу, наслаждаясь эффектом, — я сегодня добрый. Я готов считать, что виноват во всем только ты. Ты этих честных и невинных людей обманул, ввёл в заблуждение, пообещав награду за поимку преступника. А они — невинные жертвы твоей лжи.

Головорезы тут же согласно закивали, с ненавистью глядя на своего бывшего подстрекателя. Ещё бы, такой шанс избежать виселицы. Один из них, тот самый начальник охраны каравана со сломанным носом, вскочил на ноги.

— Он прав! Этот жирный боров нас обманул! Но вы… — он ткнул пальцем в сторону гномов, — вы всё равно уволены нахрен! За то, что посмели поднять руку на меня, вашего начальника!

С этими словами он, прихрамывая и зажимая нос, бросился к выходу, опасаясь, видимо, что гномы решат закончить начатое.

Гномы проводили его презрительными взглядами, а потом посмотрели друг на друга. На их суровых лицах отразилась неподдельная грусть. Похоже, работа им действительно была нужна.

Я опустил трактирщика на пол. Тот тут же рухнул на колени.

— А теперь, когда всем стало понятно, что твоя жалкая никчёмная жизнь в моих руках, возвращаемся к первоначальной теме разговора. Приведи ко мне Дайре, — приказал я. — Живо.

Он, поколебавшись пару мгновений, машет кому-то из прислуги. Надеюсь, это означает выполнение приказа. Я усадил трактирщика на стул и погрозил пальцем, чтобы тот не сбежал.

Через минуту в зал вошла перепуганная немолодая уборщица, служанка трактирщика, которая вела за руку девушку.

Дайре была худой, запуганной, с огромными, полными страха глазами на бледном лице. Одета она была в простые лохмотья, но даже под ними угадывалась изящная стать.

— Дайре, — сказал я мягко. — Не бойся. Меня зовут сэр Рос Голицын. Я послан Анаей, чтобы отвезти тебя к отцу.

При упоминании имени богини и отца в её глазах блеснула надежда. Она недоверчиво посмотрела на меня, потом на разгромленный зал, и, кажется, начала верить, что меня к ней послала богиня.

Затем я повернулся к гномам.

— Спасибо что помогли, воины.

— Это долг гнома, даже квиза, — пробасил тот, что был покрупнее.

— Я слышал, вас только что уволили.

— Так и есть, тали, — мрачно кивнул второй.

Я в лёгкой задумчивости покачал головой. Гномы Туманных гор не использовали это слово, может быть, вежливость была не к месту, а может потому, что словечко «северянское», но слово «тали» мой языковой пакет знал и означало оно уважительное обращение к человеку у гномов.