Чтение онлайн

Свободное устройство способствует равенству и справедливости. Очень важно уже не допустить споров о первенстве и тех распрей, которые так постыдно поглощали внимание политических собраний, но еще важнее искоренить предрассудки, придающие важность этим отличиям. При отсутствии свободы размещения, вечно превосходят обиды и оскорбления. Обыкновенно начинается с того, что одно из мест считается наиболее почетным, а занятие его является как бы признаком превосходства. Отсюда – зарождение обид, которые идут, постепенно усиливаясь, начиная от первого места и до последнего. Это называется порядком, субординацией, гармонией; этим почетным отличием, т. е. такой «градации обид» придается большее значение, чем самым важным законам. Естественно, что подобный повод для споров и мелочных расчетов следует исключить из политического собрания. Различие мест и спор о чинах должны быть им незнакомы.

Merita sua teneant aucrotes nec ultra progrediatur honor quam reperiatur virtus.

Если в Англии и приходится иногда слышать о спорах по вопросу о местничестве, то это случится только в собраниях, предназначенных для развлечений, и только между женщинами. Когда эти недоразумения касаются мужчин, последние принимают в них участие только в виде шутки.

Нужно ли определенное место для говорящих? Чтобы ответить на этот вопрос, надо иметь в виду следующие данные: форму и величину залы и количество депутатов.

В многочисленном собрании оратора лучше слышать, когда он говорит с трибуны, помещенной около центра, на видном месте. Тогда за прениями лучше следят и меньше утомляются. Ораторы с более слабым голосом при этом могут его не напрягать, и все-таки их будут слышать в самом конце залы; этим не следует пренебрегать в политическом собрании, где вполне вероятно присутствие старых и болезненных людей.

Такой способ содействует и руководству прениями. Если каждый член собрания будет говорить со своего места, то может произойти путаница, и президенту будет не так легко помешать тем, кто прерывает ораторов. Самая необходимость всходить на трибуну останавливает много пустых и легкомысленных фраз: это – обдуманное действие, которое предпринимают лишь после зрелого обсуждения своей речи, так как приходится выставлять себя на вид. Разве не смешно обращать на себя всеобщее внимание, когда нечего сказать такого, что было бы достойно этого внимания? К тому же, когда есть трибуна, специально предназначенная для произнесения речей, всей остальной части собрания приходится молчать. Если кто-нибудь говорит вне этого привилегированного места, он тем самым нарушает принятые правила и немедленно призывается к порядку. Кроме того, ораторская трибуна способствует беспристрастию. Если собрание делится на две партии, каждая естественно стремится сосредоточиться в одной части залы; если каждый говорит из толпы своих единомышленников, уже заранее известно, в каком смысле он будет говорить; однако, иногда встречаются люди более или менее беспристрастные и независимые. Поэтому важно требовать, чтобы члены говорили с трибуны, общей для всех и не указывающей на связь оратора с какой-либо партией. Правда, это средство не имеет безусловного значения, так как скоро все знакомятся друг с другом, но оно имеет значение для присутствующей публики, которой полезно судить оратора по тому, что он говорит, по не по месту, с которого говорит.

Можно возразить, что такое правило стеснительно и может лишить собрание полезных знаний застенчивых людей, которые избегают выставлять себя на вид слишком заметным образом.

Можно сказать еще, что потеряется много времени, если для каждого слова, короткого объяснения, призыва к порядку, надо проходить через залу и всходить на трибуну. Но оба эти возражения не основательны. Первое предполагает чрезмерную застенчивость, которая обыкновенно излечивается привычкой. Опытный человек говорит с какого угодно места. Он говорит лучше, когда его лучше слышат; говорит свободнее, когда требуется меньше усилий. Притом президент может разрешать членам давать короткие объяснения, не сходя со своего места. Это – мелочи, подробности, и практика сама их упорядочивает превосходно {9} .

В британском парламенте обе палаты не имеют трибун, и от того не возникает никаких серьезных неудобств. Но надо заметить, что эти собрания редко бывают многочисленными, имеют мало постоянных ораторов, и что последние занимают почти всегда одни и те же места. И все же, когда какой-нибудь член собрания хочет говорить с отдаленного места, это совсем для него не выгодно: его мало слышно в собрании, а в галерее иногда и вовсе не слышно. Репортеры вынуждены пропускать немало чрезвычайно важных речей, так как весьма часто до них доходят лишь смутные звуки и отдельные фразы, без начала и конца.

Установление особой одежды для членов на время заседаний, – один из тех пунктов, для коего не следовало бы, собственно говоря, затрагивать национальных привычек; но все же этот вопрос не так маловажен, как может показаться с первого взгляда.

Одежда служит отличием депутатов от зрителей; она может предупредить незаконный захват привилегии.

Правило об особом платье может выполнить назначение закона против роскоши, не имея притом его строгости. Такое видимое уравнение защищает достойного, не бедного человека, от невыгодного сравнения с богатым.

Одежда может еще способствовать уравнению людей в том смысле, что известным образом скрывает их физические недостатки.

Вызывает чувство известного уважения в зрителях, ставит самих членов в отличительное положение – вот два факта, которые оба клонятся к поддержанию порядка и внушают благопристойность.

Во время прений когда происходит борьба партий и когда можно опасаться интриг и подкупов, одежа может служить к выяснению поступков членов и осветить то, что происходит вокруг них. Всякое сообщение публики с ними делается более заметным и привлекает всеобщее внимание.

Это средство, правда, не обладает особенной действительностью, но все же если можно без неудобств бросить лишнее зерно на весы справедливости, то пренебрегать этим не следует.

При народном возмущении, определенная форма, указывающая на звание того, кто ее носит, может расположить народ к почтительности и дать членам парламента больше авторитета, чтоб успокоить грозу.

Если возмущение усиливается до такой степени, что грозит именно членам собрания, они часто будут спасены только тем, что публично снимут с себя свою форму. Канцлеру Jefferier, – судье, известному при Якове II своими кровавыми приговорами, удалось, сняв знаки своего звания, избегнуть на некоторое время народной ярости.

Само собой разумеется – эти различные доводы применимы ко всем политическим собраниям не в одинаковой степени.

В главе о гласности были приведены доводы за допущение некоторой части публики в заседания, и указано, когда следует делать исключения из этого правила.

Должно допускаться такое количество публики, которое не могло бы помешать говорящим и слушающим.

Зала же должна быть гораздо меньше обыкновенных театров, так как нельзя требовать от депутатов такой же силы голоса и декламации, как от актеров.

Во Франции опыт показал, какие неудобства и опасности происходят оттого, что число зрителей равняется или превосходит число членов собрания. Правда, эти неудобства можно было бы предотвратить строгими полицейскими мерами; однако, чем больше лиц присутствует в собрании, тем труднее содержать полицию в достаточном количестве. К тому же есть люди, увлекающиеся минутной популярностью; они стали бы обращать большее внимание на аудиторию, чем на собрание и развивали бы свое красноречие во вред самому предмету. При распределении мест следовало бы назначить одну трибуну для стенографов, другую – для молодых людей, изучающих законы, третью – для тех должностных лиц, присутствие которых может быть полезно. Кроме того, надо предоставить в распоряжение президента запасные места для послов и вообще иностранцев, так как это может служить к славе нации. Кипеас уехал из Рима, проникнутый редким уважением к Сенату; его значительно меньше поразила вся роскошь персидского двора.

Что же касается мест на трибуне, предназначенной для публики, то они должны быть платными. Такой порядок наиболее благоприятен принципу равенства. Если предоставить занимать места первым встречным, то при этом могут произойти всевозможные беспорядки, вследствие торжества грубой силы [20] . Галерея будет наполнена зрителями, не способными воспользоваться прениями и много теряющими от прекращения своих работ. Отсутствие воспитания будет побуждать их вмешиваться в дела собрания и вредить ходу прений одобрительными возгласами или ропотом.