Чтение онлайн

– Потому ты берёшь на себя ответственность за него? – поправил господин Жестов очки. – Брат взвалил на душу роль вашего отца, ты залазишь в костюм отца, когда брат зверствует и не соображает, а мама?

– Ей с сёстрами тяжело, так что я могу её понять, но не могу её простить. Никогда не прощу – это моё право.

– Кем хотел бы стать? А то мы говорим о твоей семье и о твоей семье, а где в этом всём ты?

– Прозвучит глупо, хах, но я хотел бы либо спортсменом остаться, либо в закон и политику уйти.

– Политику? – не смог и рта закрыть психолог-учитель.

– Слышите, сэр? – коснулся парень пальцем своего правого уха и расслабленно выдохнул застрявший в зубах спёртый воздух. – Это ар-энд-би жанр, поджанр соул, и я искренне верю, знаете, что в час Икс и час Эн моя любимая музыка, мой любимый жанр, музыка моего сердца укажет мне путь. Я верю в судьбу и, говоря о том, где хотел бы быть, отвечу: как игральные карты лягут на политическую карту мира, там и буду жить, как бы Лили мило не крутила у виска! – искренне рассмеялся Николас.

– Был рад влюбиться в ещё один жанр музыки с тобой, Ник, и спасибо за душевную беседу!

– Все мы душевны, только вот по-своему, – встал парень со стула. – И спасибо Вам!

– Ты прав… – задумался учитель уже после ухода Джонса из кабинета.

– Итак, мистер Дейр, нравится? – представительно обвёл рукой по пространству Царственного кабинета учитель, пред сим поправив очки.

– Этот кабинет будто б выкрали из Рая, обалдеть… Эдемский сад, случаем, в шкафу не прячется? – хихикнул юноша.

– Я рад, что тебе нравится! Присаживайся!

– Это восхитительно! По-королевски! – разглядывал парень всякую мелочь в отделке стен, потолка, пола и в интерьере.

Леонардо Дейр – юноша семнадцати лет с рыжими волосами до плеч, со щетиною, уставшими зелёными глазами и бледными щеками – светится от счастья, подобно вампиру в древнем замке. Обычно он ходит в тряпье, в, слава стирке, хотя бы чистом тряпье бездомного! Сначала это была единственная доступная ему одежда, потом это стало частью его эпатажа и стиля. Несмотря на усталость, Лео часто улыбается. Леонардо Леонардом мама назвала за его роскошную львиную рыжую шевелюру, с которой он уродился на свет.

В зрачках юноши отражаются горящие на потолке звёзды.

– Сегодня, Лео, мы должны будем ответить на три вопроса касаемо тебя и твоей жизни.

Леонардо Д. включил песню: ? Paddy and the Rats – The Captain’s Dead.

– Позвольте мне, господин Жестов, угадать… – сказал парень и начал загибать пальцы. – Какую музыку я слушаю и хотел бы включить? Какое у меня чувство вызывает предстоящий статус выпускника двенадцати классов Талантливого Дома и статус одного из самых активных в плане участия в подразделениях студийца? Где я вижу себя в будущем и кем я себя вижу? – парень продолжил загибать пальцы, но уже на другой руке. – Я обожаю слушать фолк-рок, а не современную классику Морган, не пост-панк Сандерса, не хаус как составную электроники Старр, не хеви-метал Нейт, не соул как составную ар-энд-би Джонса, нет. Это раз. Радость от предстоящего достижения успеха, нежели печаль от потери чего-то – это два. В Италии, на родине моего отца, нежели в родной Франции или в ещё более родном Вертфлесте. Это было три, а теперь роковое «четыре!». Дизайнер одежды, нежели ветеринар или даже зоозащитник, – тяжело вздохнул перед последним предложением студиец.

Лео спокойно и довольно улыбнулся, господин Жестов по-наставнически улыбнулся ему в ответ, отложил свой блокнот в сторону и сложил руки перед собой.

– Опиши мне, как рисующий человек, картину под названием: «Моё будущее», и я закрою глаза на то, что ты подслушивал все моих разговоры с твоими-то одноклассниками, – с осуждением оценил учитель ученика взглядом сквозь очки.

– Вас было просто хорошо и громко слышно, сэр, – и бровью не повёл Лео.

– Нас было еле слышно, мой мальчик, – сверлил психолог Дейра будто б лазерными глазами, эффект которых только увеличивался от линз очков.

– У меня чёткий слух, сэр.

– Или отвечай на вопрос: «Как ты видишь своё будущее?», или я прошу вашего классного руководителя, сегодняшнего дежурного по школе, о доступе к камерам в этом кабинете.

Парень глубоко раздражённо вдохнул носом тёплый воздух и опустил голову. Разговор он начал, неуверенно улыбаясь.

– Я вижу себя успешным дизайнером интерьера или одежды, у которого жена и парочка славных детей, не связывающихся с огромным количеством алкоголя, лёгкими деньгами за продажу запрещённых веществ и продажу своего тела, тех, кто никогда не увидит моего деда с ружьём, которому по приколу всегда было разрушать лесные семьи и братства, убивать со снайперской винтовки соседских собак и уклоняться взятками и знакомствами от тюрьмы и штрафов, пока моя бабка в синюшно синем амёбном состоянии и в позе креветки бубнила, не взирая на дедовы крики: «Горите в Аду, кошки!», что Джейн Рассел лучше Мэрилин Монро. Этот стыд – моё раннее детство, детство до Студии, и своим детям я такого не пожелаю, даже если возненавижу их за наистрашнейшее!

– Сегодня у нас действительно важная тема, особенно, уж извини, для тебя, потому что если ты не самоопределишься по поводу своего места обучения после школы, будем откровенны, то ты можешь пойти вслед за матерью, по её проторенной дорожке и по проторенной дорожке её мамы, её папы…

– Я никогда не скачусь до того уровня скотства, на котором она прожигает жизнь, постоянно мотая чьи-то деньги, постоянно выпивая и буйствуя! Она выбрала свой путь бедной жертвы судьбы и её из этой ямы даже мне не в силах вытащить! Это зовётся смирением, господин Жестов, когда ты трезво смотришь на всё это и делаешь выводы, не угнетая себя в своих же глазах за бессилие. Я – предатель их образа жизни и искренне этому рад. Искренне горд, что я другой человек, не её породы, – парень отвернулся от учительского стола и вновь засмотрелся на интерьер, успокоившись. – К слову, стиль этого кабинета не был ли позаимствован из Златоглазых Горлиц?

Мужчина озадачено прищурился и призадумался.

– Женщина, открывшая и проспонсировавшая наш Талантливый Дом, вдохновлялась Златоглазыми Горлицами, совершеннейшей школой Вертфлеста того времени, и в начале своей жизни Талантливый Дом сам на себя не был похож. Этот кабинет – единственное, что не подвергли косметическим изменениям.

– Это поразительно… Похоже на какое-либо волшебство, ведь Студию открыли в 1967-ом, разве нет?

– Всё так.

– Сена Паон ведь открыла её, сэр…? – мужчина кивнул Леонардо. – Интересная была женщина.

– Весьма! И, Лео, я тебя умоляю: никогда не говори «никогда». Свернуть с намеченного пути легче лёгкого бывает, – замялся мужчина.

– Я подумаю над этими словами, спасибо.

– Это тебе спасибо!

– Кем я хочу быть – это я знаю, это легко, – стояла одна из учениц 12-го «Бэ» около картины-окна Царственного кабинета, пока господин Жестов изучал её поведение, подобно коту, наблюдающему за кроликом в клетке. – Учительницей музыки планирую быть, господин Жестов.

Девушка подошла к другой картине: на ней был уже не просто фантастичный пейзаж с хибарками на холмах, а уж парящий в сиреневатых облаках пегас.

– Но какую музыку я хотела бы включить?! Надо бы включить нечто расслабляющее… – стучала она пальцем по подбородку. – Да, отвлекающее от сути мою волнительную голову, сэр!

Она подошла к учительскому столу и своему стулу, учитель выпрямил спину.

– Нет, – пошла обратно к картине с пейзажем двенадцатиклассница. – Или, напротив, надо нечто настраивающее на разговор? – девушка повернула голову к мужчине. – Настраивающее на разговор?