Чтение онлайн

Главной причиной раскола было отсутствие доверия других руководителей к Малеку, которого считали предателем. Малек не сумел предотвратить захват талибами города Кундуз, в котором был аэропорт. Талибы ежедневно перебрасывали туда подкрепления по воздуху из Кабула. Малек не мог или не хотел очистить север от талибов, а Масуд тем временем подходил все ближе к Кабулу.

В середине июля военная обстановка вокруг Кабула резко изменилась в пользу Масуда. Он захватил Чарикар и авиабазу Баграм, расположившись в 20 милях от столицы. Обе стороны прибегли к артиллерийским и ракетным обстрелам, вынудившим более 180 тысяч мирных жителей бежать из плодородной долины Шомали севернее Кабула, оказавшейся на самой линии фронта. Отступая из Шомали, талибы отразили колодцы и взорвали ирригационные сооружения, чтобы предотвратить быстрое возвращение местного таджикского населения. Война не только убивала людей и выгоняла их из родных мест, но и разрушала самые основы их существования, превратив сельскохозяйственный пояс Кабула в пустыню.

Северный Альянс создал гигантскую 180-градусную дугу вокруг Кабула. С севера и запада от города стояли войска Масуда, с востока и юга — хазарейцы Халили. На разговоры о возможном нападении на Кабул талибы отвечали, что оппозиция слишком раздроблена для этого. «Мы раскололи оппозицию, послав наших людей в Кундуз. Северяне действуют порознь. Узбекские генералы не доверяют Малеку, который их однажды уже предал. Сейчас он просто пытается спасти себя. Ни одна партия не может воевать против Талибана в одиночку, поэтому они пытаются объединиться, но они никогда не объединятся», — говорил Хакани. [66]

Сомнения в лояльности Малека оказались оправданными, когда в сентябре талибы в Кундузе застали его врасплох. Талибы прорвали окружение своего анклава в Кундузе и с помощью местных пуштунов перешли в наступление на Мазари-Шариф. 7 сентября 1997 года они захватили город Ташкурган [67] , вызвав панику в Мазари-Шарифе. По мере продвижения талибов начались тяжелые бои между узбеками, верными Малеку, и теми, кто поддерживал Дустома. Солдаты Дустома сожгли дом Малека, и последний бежал на свою базу в Фарьябе, а затем ускользнул в Туркмению, а оттуда — в Иран.

Быстро обернув ситуацию в свою пользу, Дустом вернулся в Мазари-Шариф из турецкого изгнания и объединил свои войска, чтобы победить приверженцев Малека и выбить Талибан из окрестностей Мазари-Шарифа. В городе начался хаос: узбеки снова грабили некоторые районы и офисы ООН и гуманитарных организаций, вынудив их сотрудников второй раз за год покинуть город. Во время отступления талибы уничтожили 70 шиитов-хазарейцев в Казиль-Абаде, селении к югу от Мазари-Шарифа, а возможно и еще несколько сотен. «Талибы пронеслись через кишлак, как буря. Они убили больше 70 человек, некоторым перерезали горло, а с кого и кожу сняли», — рассказывал один из уцелевших, Сухраб Рустам. [68]

Пока талибы отступали в Кундуз, Дустом попытался консолидировать свои позиции, но Мазари-Шариф был фактически захвачен хазарейцами, и Дустом у пришлось оставить столицу узбеков и базироваться в Шибиргане. Напряженность между узбеками и хазарейцами подрывала силы альянса, а Дустому еще предстояла борьба против сторонников Малека. Для этого он предал огласке жестокости, совершенные Малеком. Войска Дустома открыли 20 общих могил неподалеку от Шибиргана, в пустыне Дашти-Лайли в провинции Джаузджан, где были убиты и захоронены более 2000 пленных талибов. Дустом обвинил Малека в зверских расправах, предложил талибам помощь в передаче тел и обратился в ООН с просьбой расследовать дело. Он освободил более 200 пленных талибов в знак доброй воли. [69]

Последующее расследование, проведенное ООН, обнаружило, что перед смертью пленных пытали и морили голодом. «Их смерть была ужасной. Их взяли из лагеря, сказали, что их обменяют, и отвезли на грузовиках к колодцам, которыми пользовались пастухи, каждый колодец был 10–15 метров глубиной. Их бросали туда живыми, тех, кто сопротивлялся, пристреливали. Потом сверху еще стреляли и бросали ручные гранаты, после чего бульдозер сравнял колодцы с землей», — сказал инспектор ООН Пак Чон Хун, обследовавший могилы. [70]

Из появившихся впоследствии показаний свидетелей стало ясно, как происходила эта гнусная резня. Вот что рассказал генерал Салим Сахар, сторонник Малека, арестованный Дустомом: «Темной тихой ночью мы взяли примерно 150 пленных талибов, завязали им глаза, связали руки за спиной и на грузовиках отвезли в пустыню. Мы построили их по десять в ряд перед ямами и стреляли. Это заняло шесть ночей». [71] Многих убивали, запирая в контейнеры, — их смерть была ужасной, этот метод убийства применялся обеими сторонами. «Когда мы вынимали тела из контейнеров, их кожа была черной от жары и нехватки кислорода», — говорил другой офицер Малека. По его показаниям, так было убито 1250 талибов.

Катастрофа на севере и последующие тяжелые бои в течение лета еще более усилили этнический раскол между пуштунами-талибами и непуштунами. Страна фактически была поделена по линии между севером и югом и между пуштунскими и непуштунскими районами. Все фракции проводили этнические чистки и преследовали своих противников по религиозным убеждениям. Талибы вырезали крестьян-хазарейцев и выгнали таджикских фермеров из долины Шомали. Узбеки и хазарейцы вырезали сотни пленных талибов и убивали пуштунских крестьян на севере и вокруг Кабула. Шииты-хазарейцы также изгоняли пуштунов за то, что они сунниты. Более 750 тысяч человек бежало от боев — на севере вокруг Мазари-Шарифа, на гератском фронте и в окрестностях Кабула. Это вызвало новую гуманитарную катастрофу в то время, когда службы ООН все еще пытались убедить живших в Пакистане беженцев вернуться домой. Кроме того, внутренние афганские противоречия усугублялись соседними странами, каждая из которых поддерживала своих ставленников в Афганистане, Это еще более обостряло национальный и религиозный раскол.

Кроме мирных жителей, наибольшие потери от возобновления боев понесла Организация Объединенных Наций. Спецпредставитель ООН Норберт Холл не смог убедить ни талибов в том, что ООН является нейтральным посредником, ни оппозицию — в способности ООН защитить права национальных меньшинств. Он оказался также не способен воздействовать на соседние страны и прекратить поставки оружия воюющим сторонам. Никто не доверял ООН и никто не обращал на нее внимание. Холл откровенно заявил, что внешние силы виновны в продолжении войны и в негибкости воюющих сторон. «Переговоры зашли в тупик, и мы не можем делать вид, что все хорошо. Я не говорю, что все афганские лидеры — марионетки, но должны же они получать где-то боеприпасы», — сказал он. [72] Через месяц Холл подал в отставку.

Руководство талибов, не знающее ни процедур, принятых в ООН, ни ее Устава, оказалось наибольшим препятствием. Мулла Омар отказался встретиться с Холлом, обидев тем самым ооновских дипломатов, а другие вожди талибов публично высмеивали попытки ООН добиться прекращения огня. Обида талибов на ООН еще более усилилась после катастрофы Мазари-Шарифа, когда Совет Безопасности ООН отказался принять меры против организаторов резни и предоставить талибам место в ООН, которое по-прежнему занимал президент Раббани.

Талибы упорно подозревали ООН в коварных замыслах, и никакая дипломатия не могла рассеять эти подозрения. Они были убеждены, что ООН находится в сговоре со странами Запада, цель которого — вредить исламу и препятствовать осуществлению законов шариата. Они также обвиняли ООН в том, что под влиянием региональных держав она не признает их правительство. Кризис внутри ООН наступил в то время, когда богатые страны-доноры перестали давать деньги на программы: помощи, устав от бесконечной войны. Объем помощи сократился еще и потому, что талибы угнетали афганских женщин. Продолжение помощи Афганистану зависело от политики талибов в женском вопросе, которую они не желали изменить. Некоторые западные неправительственные организации прекратили свои программы помощи из-за того, что Талибан не разрешал им помогать женщинам. На севере благотворительные организации дважды были вынуждены свернуть свою деятельность из-за боевых действий — назад они уже не вернулись.