Чтение онлайн

— Всю эту орду, — кивнул он головой на окно, — лишь кнутом и можно держать в повиновении. Только расщедрись на пряники — тут же вместе с пряником голову откусят. К вечеру мне посчитают убытки, и разве покроет их та сотня плетей, что достанется каждому мерзавцу? Задницы заживут, как на собаках, и отработать потраченный на беспорядки день я их заставлю в воскресенье. Но амбар надо поднимать, не оставлять же железо под небом в осень и зиму? И это влетит нам опять же в копеечку… — Он зло выругался и как-то безнадежно махнул рукой.

— Илья Николаевич, — произнес степенно урядник и, подвинув Алексею свою служебную книжку, ткнул в нее пальцем, но лишь слегка усмехнулся, когда заметил, как у того полезли глаза на лоб. И продолжал как ни в чем не бывало:

— Надо все-таки проверить, не воспользовался ли кто суматохой, чтобы собственные грехи скрыть. Я ведь так разумею: зачем мастеровым надо было амбар поджигать?

Вроде никакого резону… Разве что с лихоманки? Дури тут хватает. Я через своих повыспрашиваю, кто более всего вертелся в это время возле амбара…

— Что это даст? — отрешенно махнул рукой Кретов. — Там тьма народа вертелась, поди теперь докажи, кто спичку поднес.

— Ничего, докажем, — спокойно произнес урядник, забирая у Алексея книжку, — не такое доказывали. — Он поднялся на ноги, приложил руку к козырьку фуражки. — Позвольте идти? Мне надо еще с Ермашкой встретиться. Его я отряжу по тайге рыскать, тайные схоронки бегунцов искать.

— Давай действуй. — Михаил хлопнул его по плечу. — На пенсию пойдешь — я тебя старшим в охрану прииска возьму. Две тыщи в год платить буду против твоих нынешних трехсот. Пойдешь?

Егор расправил усы, потуже натянул фуражку на голову и с достоинством произнес:

— Премного благодарны, Михаил Корнеич! Нам пока хватает.

— Ишь ты, гордый! — фыркнул Михаил. — Но ничего, подождем! Тебе до пенсии сколько осталось, лет пять, шесть?

— Пять, — ответил урядник, — но я уже решил пасекой обзавестись. Мед — дело полезное, да и для здоровья оно тож…

— А ты что ж, на здоровье жалуешься? — расхохотался Михаил и хлопнул вновь урядника по крепкому плечу. — Мне сказывали, что, помимо жены, у тебя еще пара молодаек по деревням имеется? Ну как, справляешься?

Егор усмехнулся в свои роскошные усы:

— Покамест справляемся, на постой же надо где-то определяться, коль ночь в дороге застанет.

Михаил погрозил ему пальцем.

— Ишь ты, хитрован! На постой ему надо! — и подмигнул Алексею. — Фамилия у тебя, конечно, знатная, Егор Лукич! Только от такого Зайцева волки ревом ревут и по кустам разбегаются! — И уже серьезно добавил:

— Шутки шутками, но я только на тебя, Егор Лукич, и надеюсь! Достань мне этих мерзавцев. Я тебе за них коня подарю!

— Вы меня знаете, Михаил Корнеич, — строго посмотрел на него урядник, — я завсегда по совести работаю и не раз от исправника награды имел — ив двадцать рублей, и в четвертной билет… Я сказал, что их найду, значит, всенепременно найду!

— Ладно, ступай, Егор Лукич, — кивнул ему головой Михаил, — и заранее тебе спасибо!

Егор вышел, а Михаил повернулся к Алексею:

— Слушай, Илья… — но недоговорил, от дверей раздался тягучий женский голос:

— Он такой же Илья, Миша, как я — царица Савская!

Мужчины оглянулись. В дверях стояла Анфиса. Выпуклые глаза ее смотрели безмятежно, но тонкие губы кривила презрительная усмешка. Она была все в том же, знакомом Алексею костюме для верховой езды, но в руках держала на этот раз револьвер, который небрежно бросила на стол.

Затем прошла к столу, за которым до этого сидел урядник, и опустилась на стул.

Заложив ногу на ногу и окинув быстрым взглядом молча на нее взирающих мужчин, она вдруг закинула голову назад, да так, что на шее выступил не по-женски развитый кадык, и расхохоталась:

— Что застыли, как цапли на болоте? — Выпрямившись, ткнула пальцем в Алексея и с явной злостью произнесла:

— Посмотри, Мишенька, на этого красавчика с голубыми глазками. Херувим, да и только! Только херувим этот точно из полиции! Я его неделю назад у папеньки видела.

Он сам мне признался, что легавый. Легавый, без всяких дураков, Мишенька. И рыщет здесь неспроста. Наверняка папенька опять против тебя какую-то каверзу затевает.

— Это не твоего ума дело, — резко оборвал ее Михаил, — опять решила нас с братом стравить? Только не пойму, какая тебе от этого выгода, Анфиска?

— Выгода? — Анфиса томно потянулась, окинула долгим взглядом попеременно сначала Михаила, затем Алексея, притворно шумно вздохнула и взяла со ствола револьвер.

Навела его на Михаила, быстро опустила и с явной издевкой протянула:

— Выгода какая? — и сама же ответила:

— А никакой выгоды! Разве что кровь разогнать! — И опять со злостью посмотрела на Алексея. — Ас этим легавым будь осторожнее! Точно говорю, он под тебя копает по папенькиному наказу!

Михаил молчал, никак не отвечая на ее выпады. Лишь лицо его налилось тяжестью и помрачнело еще больше.

Анфиса прикусила губу и несколько мгновений изучала мужчин взглядом, переводя глаза с одного на другого, и Алексей задумался, кого она ему напоминает.

Но тут она неожиданно вскочила на ноги, прервав мысли Алексея. Подхватив со стола револьвер, она лихо крутанула его на пальце, подбросила, поймала, и все это с самым безмятежным выражением лица, но Алексей готов был заложить голову, что мерзавка проделала все эти фокусы намеренно, но какую она преследовала цель, пока не догадывался. Закончив жонглировать револьвером, она вдруг приставила его к виску и, изобразив на лице ужас, сделала вид, что нажимает на курок:

— Ба-бах! — выкрикнула она дурашливо и, вдруг брезгливо скривившись, произнесла:

— Не дождешься, дядюшка, что так легко от меня отделаешься. Я себе цель поставила и от нее ни с какой стати не отступлюсь! — Она гордо вздернула по-змеиному гладкую и маленькую головку и величественно вынесла себя из комнаты.

Михаил задумчиво посмотрел ей вслед, затем поднял глаза на Алексея:

— Говорят, кто змею убьет, тому сорок грехов прощается. Не слышал?

— Слышал, — кивнул Алексей и про себя усмехнулся.