Чтение онлайн

— Что же такое важное появилось у тебя, Юрий? — без тени улыбки спросил Павел, перебираясь к Наталье.

— Сны, Павел Петрович. Одни и те же повторяющиеся сны, вот уже вторую неделю.

— О чём твои сны? — тревожно спросила Наталья.

— О тебе. Наталья Алексеевна, и о твоём супруге.

— Объяснись! — в два голоса потребовали супруги.

— Объяснить довольно сложно, но как смогу расскажу. Видите ли, государи мои, я вижу как бы два варианта грядущего. В одном из них императрица умирает по неясной для меня причине, а вы живёте долго, счастливо и умираете в один день в весьма преклонном возрасте.

— А в другом сне?

— В другом случае всё гораздо хуже. Ты, Наталья, вскоре умрёшь, причём не просто так, а насильственной смертью. Я не понял, то ли дело в отравлении, то ли в неправильном лечении, то ли в подстроенной катастрофе, но в своём сне я вижу тебя в гробу с выражением муки на лице.

— Господи спаси и помилуй! — ахнул Павел, а Наталья молча закусила кулачок, глядя на меня отчаянными глазами полными слёз.

— Но это не самое дурное Наталья Алексеевна. Императрица ославит тебя в глазах всего света, да так, что даже Павел поверит в то.

— Она может! — убеждённо сказала Наталья.

Вот уважаю я эту женщину, есть в ней стальной стержень: ей сообщили о смертельной опасности, и сразу слёзы высохли, кулаки сжаты — Наталья Алексеевна готова к бою.

— Что дальше?

— Дальше, всё ещё отвратительней: Павел Петрович, тебе подсунут другую жену, она быстро родит несколько сыновей и дочерей. Старшего сына Екатерина заберёт себе и воспитает из него двоедушного, и вообще бесчестного человека. Потом она неожиданно умрёт своей смертью не успев передать трон внуку. Ты взойдёшь на трон, в своём великодушии простишь тех, кто над тобой глумился все эти сорок лет…

— Что? Я взойду на трон в сорок лет? Стариком?

— Так я видел во сне в одном из вариантов.

— Продолжай, Юрий Сергеевич.

— В тысяча восьмисотом или в тысяча восемьсот первом году те, кого ты простил и оставил на высоких постах, а с ними подросшие молодые негодяи придут тебя убивать. Твой сын, зная о заговоре, не сделает ничего для его предотвращения. Более того: на случай неудачи и необходимости бегства наследника из России, его будет ждать английский фрегат.

— Что же нам делать?

— Не знаю. Такого рода вопросы слишком высоки для меня. Могу лишь посоветовать беречься, не доверять врачам и не принимать поданных ими лекарств. А главное — привлекать на свою сторону полезных людей вне зависимости от их знатности.

— Спасибо, Юрий Сергеевич, мы обдумаем и обсудим твои слова.

Подтверждение моей версии принёс мне Тимоша.

Было уже поздно, я заканчивал работу с бумагами, когда Тимоша без стука вошел в комнату и покашлял, привлекая внимание.

— Ну как, Тимоша, нагулялся?

— Нагулялся вашбродь. Вы ета… рубля серебром мне не займёте, а вашбродь?

— Срочно и очень надо?

— Очень. И срочно, да.

— Возьми в шкатулке.

— Ага. Спасибо.

Тимоша быстро метнулся в мою комнату, а оттуда чуть не бегом выскочил за дверь. Чего это он так? Ну да ладно, придёт нужда — сам расскажет. Ждать пришлось недолго. Тимоша нырнул в свою комнатку, переоделся в домашнюю одежду, причесался (Тимоша большой аккуратист) и только после этого подошел ко мне.

— Что-то хочешь сказать?

Тимоша наклонился к самому моему уху:

— Вашбродь, пойдемте, прогуляемся.

— Что случилось? — также шёпотом спросил я — Секретный разговор?

Тимоша молча кивнул. Я так же молча поднялся, накинул на плечи лёгкую куртку и вышел вслед за Тимошей. Мы спустились к реке, и Тимоша, наконец, заговорил.

— Я для чего рубль-то попросил: отдал одному лакею, чтобы он молчал, что видел меня.

— Продолжай.

— Я Вам говорил, что ухаживаю за одной немочкой, она работает в услужении у царскосельского аптекаря. У нас вроде как всё ладно, к свадьбе дело идёт. Я, значитца, как раз к ней на свидания-то и хожу, и сегодня был.

Тимоша надолго замолчал, шевеля губами. Видимо подбирал нужные слова.

— Говори как есть, можно своими словами.

— Значит так вашбродь. Сидели мы с Аннушкой в её каморке, когда пришёл лекарь, что пользует нашу княгиню Наталью. Он с аптекарем заговорил по-немецки, а я немецкого-то и не знаю. А тут Аннушка что-то услышала, и ну плакать! Я ей рот закрыл, молчи, мол! Ушел лекарь, аптекарь тоже к себе ушел, я спрашиваю Аннушку: чего, мол, плачешь? Она и ответствует, что, мол, злодейство учиняется. Лекарь с аптекарем советовались, как лучше некую жонку погубить. Выбирали: то ли сделать так чтобы бедняжка скинула ребёнка и истекла кровью или чтобы разродиться не смогла и оттого померла. Я спрашиваю: о ком, мол, они? Аннушка не знает. А я сам вдруг вспомнил, что третьего дня этот лекарь, как от царевича с женой выходил, злобно этак бормотал навроде как: бранденбургер спатенстиш! И тут у меня в голове как стрельнуло: княгинюшка-то наша как раз родом из германского города Бранденбурга, а спатенстиш по-немецки, я узнавал, значит, заноза. И на сносях наша княгинюшка. Значит, уговариваются против неё, не иначе. А когда я от Аннушки через окно вылезал, напоролся на соседского лакея, который наладился уже поднять шум, Анну опозорить, но я его уговорил погодить, за молчание рубль посулил, пришлось у вас одалживаться.

Я подумал, вертя слова Тимоши и так и сяк. По всему выходит, что Екатерина решила убить непокорную сноху руками врачей. Ну уж нет, старая, злобная, похотливая крыса, уж лучше я тебя убью! Не жить тебе, Катька — это я так решил!

— Тимоша, спасибо за то, что ты сообщил. Теперь забудь о том, что слышал, это уже не твоя, а моя забота. У тебя с Анной всё серьёзно?

— Ото ж!

Вернувшись в комнату, я вынул из шкатулки мешочек с монетами, подаренными императрицей Екатериной, отсчитал из него сто монет и написал расписку-дарственную на имя Тимоши.

— Дарю вам тысячу рублей на свадьбу и обзаведение. Завтра же сделай Анне предложение и завтра же перевози её сюда. Жильё у вас будет, работа найдётся. Всё ли понял?

Тимоша растерянно замер, забормотал:

— Эта, вашбродь, я ж того, не ради того…

— Тебе жениться надо? — оборвал я его страдания — Надо. Вот и женись. А в остальном сочтёмся, как-никак свои люди.

Спустя пару минут я поднялся к Павлу и Наталье, когда они уже готовились спать.

— Ты не можешь подождать до утра? — позевывая, спросил Павел.

— Могу, но не думаю, что вы мне это простите.

— Что такое? — спросила Наталья.

— Ты на днях ссорилась с лейб-акушером?

— Да. Я его заставила сменить дорожный сюртук, умыться и надеть белый халат, как рекомендовал ты.

— Значит всё правда!

И я рассказал Наталье и Павлу о заговоре, который случайно раскрыл Тимоша.

— Нужно наградить твоего человека! — объявил Павел.

— Пока не нужно. Я подарил ему тысячу рублей золотом на свадьбу, а невесту он перевезёт к нам завтра. Нам нужны свидетели.