Чтение онлайн

Она отшвырнула одеяло, на четвереньках доползла до двери, дотянулась до ручки и, ухватившись за нее, встала на ноги. Она распахнула дверь. В коридоре пахло сильнее.

Талли закричала. Потом она не могла вспомнить, что именно она кричала. Бумеранг рассказал, что проснулся оттого, что мама выкрикивала имя папы.

— РОБИН! РОООООБИИИИН! РООООБИИИИН! — Талли пробежала мимо ванной, мимо комнаты Бумеранга, прямо в спальню. В комнате стоял густой дым, и Талли показалось, что кровать охвачена пламенем.

Она упала на колени, сделала глубокий вдох, задержала дыхание и поползла к кровати. Робин лежал на дальней от двери и ближней к окну стороне, — там, где обычно спала она. Дым разъедал глаза, и Талли с трудом разглядела Робина. По комнате расплывался дым; весенний воздух, врываясь в полуоткрытое окно, раздувал огонь на постели. Она схватила Робина за руку, но он не двигался. Она боялась окликнуть его, боялась дышать, она дернула его за руку, и его голова свесилась с кровати. Талли дернула еще раз, она тянула и тянула его за руку до тех пор, пока он не упал на пол. «Все в порядке, все в порядке, все в порядке, — твердила про себя Талли, — все в порядке, он просто потерял сознание». В соседней комнате — а Талли показалось, что где-то очень далеко, — захныкал Бумеранг. Она с трудом доволокла Робина до окна и невероятным усилием, заставившим ее зарычать, взвалила его на подоконник. Настежь распахнув окно, она высунула его голову на свежий ночной воздух и сама начала жадно дышать. Дым становился все гуще. Пламя уже распространилось по всей постели, горели одеяла, подушки. Ждать, пока Робин придет в себя, было нельзя. «Я должна вытащить его отсюда, — подумала она. — Если я этого не сделаю, он не выйдет отсюда никогда». Талли трясла его, вдувала воздух ему в рот, она делала искусственное дыхание, снова трясла его. И снова вдувала, в его легкие воздух.

— Проснись, Робин, проснись! кричала она.

В доме напротив зажегся свет. Из окна высунулась соседка.

— Пожар! — раздался ее вопль. — О Господи, пожар!

— Позовите на помощь! — крикнула ей Талли.

Она дышала в него, трясла, дышала, трясла, дышала, трясла. О Господи! Наконец Робин пошевелился, и тут Талли затрясла его с удвоенной силой.

— Робин, проснись! — кричала она. — Ну пожалуйста! Проснись, помоги мне!

Он закашлялся, и его вырвало на подоконник, — теперь его трясло уже без помощи Талли.

— Помоги мне, Робин, помоги мне! Ну же!

— Все в порядке, — прошептал он. — Дети?…

: — Пойдем, пожалуйста!.. — Сама задыхаясь, Талли помогла ему встать. Они на четвереньках выползли из комнаты. Робин несколько раз падал. Талли помогала ему, подталкивала сзади. Бумеранга в спальне не оказалось, и Талли, страшно испугавшись, бросилась к окну, а Робин — в спальню Дженнифер. Бумеранг был там, он: лежал под кроваткой Дженни, держа ее на руках. Робин взял у него девочку, позвал Талли, и все трое побежали вниз по лестнице. Робин был во влажных пахнущих рвотой трусах и майке, Талли — в старом мокром от пота синем костюме, дети — почти голые. Но стоял май, было тепло. Уже открыв входную дверь, Талли вдруг вспомнила о Хедде.

— Мать, — сказала она Робину;

Тот повернулся и хотел, бежать обратно в дом, но тут Талли услышала, как к дому подъехали пожарные машины.

Хедду Мейкер, тяжелую, парализованную, беспомощную, пожарные вынесли из дома. До прибытия «скорой помощи» они положили ее на газон.

— Что случилось? — спросила Хедда, лежа на траве и испуганно хлопая глазами.

— Робин курил в постели, — ответила Талли.

«Скорая помощь» доставила всю семью в больницу.

Пожар потушили за пятнадцать минут. Огонь не вышел за пределы спальни, но там не уцелело почти ничего: кровать превратилась в кучку угля, занавески и ковер обгорели, а некогда белоснежные стены покрылись черной копотью..

— Надо же, пожар! — никак не могла успокоиться Шейки. Семья Де Марко, за исключением Хедды, которую оставили в больнице, временно поселилась у Боуменов. — Пожар, Господи! Ну что вы за люди? Почему ни с кем в Топике ничего не случается, только с вами?

«Это неправда, — подумала Талли. — Всего несколько месяцев назад в Топике без всяких причин убили двоих детей. А у нас всего лишь сгорела кровать». Талли еще не отошла от потрясения и боялась оставаться одна.

— Талли, если ты не возражаешь, я буду называть тебя Фарра, — сказал Робин.

Талли закатила глаза.

— Что-о? Если я Фарра, то знаешь, кто ты? Грубый, безмозглый, дрянной пьяница.

— И разведенный к тому же, — добавила Шейки. — Они были разведены, когда Фарра подпалила его.

Талли и Робин переглянулись.

— Даю голову на отсечение, что он не возражал, когда Фарра тащила его бездыханное тело к окну, чтобы спасти его задницу, — сказала Талли, не глядя Робину в глаза. Она едва могла смотреть в глаза даже Шейки.

— Я до сих пор не могу понять, — сказала Шейки, почему Робин потерял сознание, а ты нет?

Талли и Робин переглянулись.

— Она кормила Дженни и заснула в ее детской, — объяснил Робин.

— Ты что, рехнулся — куришь в постели?! — сказал Фрэнк Робину.

— И ты тоже хороша — позволяешь ему! — сказала Шейки Талли.

— Позволяешь! — воскликнула Талли. — Да я только и делала, что ругалась с ним из-за этого.

— Да, с тех пор как сама бросила курить, ты не давала мне покоя, — сказал Робин.

Талли проигнорировала его слова. Она повернулась к Шейки.

— Представляешь, он курит даже в комнате Бумеранга, у кровати собственного сына!

— Робин, — возмутилась Шейки, — ай-яй-яй! Придется мне позвонить в агентство… Постой… Ведь у нас Талли — агентство… Значит, Талли придется отобрать у тебя сына и отдать его в некурящую семью.

Талли и Робин снова посмотрели друг на друга, и Талли опустила глаза, потому что то, о чем они оба в этот момент подумали, нельзя было произносить за чужим кухонным столом. Это осталось невысказанным. Как прежде — в те далекие дни.

Они прожили у Шейки и Фрэнка не одну неделю — уже давно наступил июнь.

Талли и Робин ходили в свой дом и с помощью Милли приводили его в порядок — выбрасывали обгоревшую мебель, отчищали и мыли полы и стены. Когда тушили пожар, вода испортила паркет в спальне и потолок на первом этаже. Старый пол сняли и постелили новый. Талли понравилось, как стала выглядеть их спальня с новеньким паркетом. Потолок на первом этаже был заново отштукатурен и покрашен.

— Какая жалость, что твоего друга Джека здесь нет, — сказал Робин. — Он покрасил бы нам спальню.

— Робин, прошу тебя, — огрызнулась Талли. — Кстати, жаль, что тебе еще рано стричься.

Робин и Талли вместе покупали мебельный гарнитур для спальни из прекрасного белого клена. Еще они купили большой персидский ковер. Новые диванные подушки, новые занавески на три окна. Талли взглянула на календарь. 10 июня. Тридцать тысяч долларов на новые пол и обстановку. «Долго ли все это будет нам нужно? Сколько дней? На сколько дней мы потратили тридцать тысяч долларов?», — думала она.

В пятницу, пятнадцатого июня, перед тем как уйти с работы, Талли зашла в туалет. Она улыбнулась своему отражению в зеркале. Сильная женщина. Сильная, но не высокомерная, вот какой она старалась быть. Приходилось признать — ей нравится быть боссом. Миссис Де Марко — так все ее теперь называли. А на двери ее кабинета висела табличка: НАТАЛИ АННА ДЕ МАРКО.