Чтение онлайн

– Я могу лечь с тобой, – повторила она ему, когда они закончили обсуждать что надо сделать, – тебе понравится. Я умею сделать так, чтобы мужчине понравилось.

– В этом я не сомневаюсь, – чёрные глаза мавританца только скользнули по ней, словно и беглого взгляда было достаточно, чтобы составить впечатление, – но сейчас женщина мне не нужна. В любом случае, не ты.

Вот же странно. Она уже не помнила, со сколькими мужчинами ей пришлось ложиться, и когда она стала воспринимать умение доставить им удовольствие как постылое ремесло, но тогда почувствовала себя уязвлённой. Она чуть не задала дурацкий вопрос «я тебе не нравлюсь?». Очнись, Замиль, ты шлюха, ты не можешь нравиться – тебя просто могут желать. Или не желать почему-то, как в этот раз. Но всё равно…

– Всё будет хорошо, – она улыбнулась Джайде, стараясь сообщить той хотя бы часть уверенности, которую сама не чувствовала, и ласково потрепала её по руке.

Солнце заливало улицы Мадины ядовитым жаром, и Замиль давно взмокла под своим плотным платьем. Бельё липло к телу, спину раздражающе щекотали струйки пота, в промежности свербело. Проклятье, и что это ей вообще стукнуло в голову прогуляться по городу?

Но она знала, почему вышла вместо того, чтобы сидеть под вентилятором в их гостиной, обмахиваться веером, цедить лимонную воду со льдом и сплетничать с остальными «ланями» Зарият. В другое время – да, так бы она, наверное, и поступила, но сейчас не получалось. Было страшно. Замиль знала этих девушек, а они знали её, некоторые – давно. И ей казалось, что просто по её лицу им сразу станет ясно – она задумала что-то нехорошее. Разговор с одной только Джайдой показал, что она не такая уж хорошая притворщица, а другие девушки куда сообразительнее малийки.

И вот вздыхая, отдуваясь и сквозь зубы ругая немилосердное солнце, Замиль тащилась вверх по проспекту Африки. Это центр, ну, почти. И даже сквозь окутывавшую мозги пелену липкой жары Замиль не могла не удивляться тому, как Город менял своих новых жителей и менялся сам. Да, здесь, в центре, несмотря на все усилия махдистов ушедший мир назрани просвечивал сквозь тонкую чадру вывесок на арабском, украшений в новолевантийском стиле и прочей мишуры. Тяжёлая брусчатка улиц, которая жгла ступни даже через подошву туфель, фасады домов, колоннады – отовсюду дышал Старый Мир. Пара новопостроенных минаретов выглядели как некий чужеродный объект, который причуда бури перенесла за много миль от краёв, где ему было место.

И люди. Их сейчас немного, конечно, какой же дурак добровольно станет расхаживать среди пышущих жаром камней? Только такие же бедолаги, как она. Курьеры крутили диски велосипедов, и Замиль, казалось, ощущала густой запах пота, шлейфом тянувшийся за ними. Мужчины, одетые как моряки, медленно шли в сторону порта, пара женщин в хиджабах несли полные сумки. И эти люди, и те, кто сидел в тени уличных кофеен и чайхан, бросали взгляды на проходившую мимо Замиль. Она кожей ощущала их пренебрежение, не менее осязаемое, чем бегущие вниз струйки пота. Пренебрежение пополам с похотью. Один из моряков свистнул ей вслед, потом окликнул, и, кажется, выругался, видя, что Замиль не останавливается. Сидевший под сенью навеса мужчина в широкой джеббе тоже отпустил сальную остроту не то в насмешку, не то предлагая ей что-то. Какая-то женщина сплюнула в её сторону и пробормотала непристойное слово на тунисском диалекте.

Неважно, всё это сейчас неважно. Если всё выйдет, этот липкий, потный, лицемерный мирок останется позади. Если всё выйдет…

На улице Бени-Меред, куда сейчас свернула Замиль, было немного прохладнее – сюда доходило дуновение с моря. Задыхавшаяся под никабом, она смогла вздохнуть с некоторым облегчением. Посидеть на парапете на набережной в другое время было бы заманчивой идеей, но нет, до неё ещё не меньше километра, и Замиль просто необходимо отдохнуть. Впрочем, на Бени-Меред она свернула не просто так.

«Байт-эм-Назих» – местечко, которое знали все «лани» города, как и все сутенёры и продавцы ката. Не то чтобы это была жуткая берлога. Формально он считался рестораном, но на деле представлял собой что-то вроде клуба, где можно было расслабиться, выпить чай или кофе на подушках, покурить шишу… конечно, здесь было два зала – для настоящих людей и для непотребных, кого следовало держать отдельно. Но в отличие от многих других заведений, в «Байт эм-Назих» к залу для клиентов второго сорта подошли серьёзно. Официанты там были безупречно вежливы, воздух охлаждался кондиционерами, еда и напитки не хуже, чем в зале для «настоящих». Неудивительно, что все парии Мадины (Замиль с усмешкой вспомнила, что слышала это слово от отца) давно облюбовали это местечко.

И вот Замиль толкнула разогретую ручку и со вздохом облегчения вошла в освежающую прохладу прихожей. Здесь царил полумрак, но кондиционеры работали исправно, и, сдёрнув никаб, Замиль несколько секунд просто стояла глубоко дыша, и ей казалось, что прохладный воздух обмывает её разгорячённую кожу как вода.

Когда её глаза привыкли к полусвету, она посмотрела в зал. Не так уж много посетителей, как кажется. В общем и неудивительно – людно тут обычно по вечерам. Из-за прикрытых жалюзи на окнах просеивалось мягкое свечение, в колонках модный певец гундосил слезливую песню на масри 21 , в воздухе стоял сладковатый аромат табака – кто-то явно курил шишу.

Отлично, здесь и посидим, соберёмся с силами. Кивнув стоявшему за стойкой официанту, Замиль двинулась, ища удобный столик. Свободно было, по меньшей мере, две трети, но ей хотелось сесть уединённо, так, чтобы…

– Замиль! Вот так встреча! – услышала она вдруг голос с лёгкой хрипотцой и подняла глаза.

За столиком у наполовину занавешенного окна сидела Рамадия. Её густые чёрные волосы, которые в таких заведениях разрешалось распускать, падали на плечи, несколько прядей прилипло к смуглой шее. В одной руке она держала длинную сигарету, вдетую в мундштук, другой рассеянно перебирала ручку веера. Веер и сигарета – странное сочетание. Впрочем, что ещё ждать от неё, ведь она…

– День добрый, Рамадия, – поздоровалась Замиль и скользнула глазами по соседним столикам – все, кроме одного, были свободны, значит кивнуть и продолжить…

– Садись, – здесь, у окна, к столикам были приставлены настоящие стулья не небольших гнутых ножках, и Рамадия, бросив веер, вытолкнула один такой стульчик в проход, – садись, я как раз хотела с тобой поговорить. Думала, где бы подгадать встречу. А оно вот как вышло… не иначе как помогает Аллах.

Последнюю фразу женщина сопроводила усмешкой, и Замиль вспомнила, что та ведь была из назрани, старых людей Острова, а сейчас… Во что верила Рамадия? И верила ли хоть во что-то?

Подхватив стульчик, Замиль осторожно опустилась на него, положила платок на стол.

– Что ты делаешь здесь? – спросила, не зная, c чего начать разговор и для чего вообще той понадобилась.

Рамадия только пожала плечами и затянулась сигаретой. Замиль заметила, что в пепельничке перед ней уже лежало два окурка. Некоторые девочки убивали себя кефом и прочими зельями, а Рамадия, похоже, намеревалась угробиться табаком.

– Да то же, что и ты, наверное, – пожала плечами она и, подхватив высокий прозрачный стакан свободной рукой, сделала глоток. Судя по тому, как растаяли льдинки, сидела она здесь уже давно, – надоело до смерти ошиваться в нашем доме. А гулять по такой жаре – это надо себя ненавидеть. Вот и посижу, думаю, в «Байт-эм-Назих», тут хотя бы прохладно.

Замиль кивнула и оглянулась, ища официанта.

– Фруктовый коктейль, лимонную воду, чай? – спросила её Рамадия.

– Кофе со льдом.

Выкрикнув заказ, Рамадия повернулась к ней, затянулась в последний раз сигаретой и несколькими резкими движениями затушила её о бортик пепельницы. Она смотрела Замиль прямо в глаза, и у той вдруг пробежал по спине холодок. Зачем вообще она ей понадобилась? Сказала, хочет поговорить… обычные сплетни?

– Знаешь, что, когда приходят важные гости, за нами следят? – Рамадия проговорила это, глядя ей прямо в глаза, без улыбки, и Замиль ощутила, как сердце проваливается куда-то вниз. Нет, это явно что-то серьёзнее, чем просто сплетня.