Чтение онлайн

Салах очень в этом сомневался. «Тычок», конечно, оружие для женщин и подростковых банд, но всё же с ним лучше, чем вообще безоружному. И Салах осторожно укрепил его в поясной сумке. Может понадобиться. Широкий короткий нож с упором для большого пальца, купленный по случаю в Александрии, он аккуратно поместил в потёртые кожаные ножны и положил в пояс с другой стороны. Так, теперь одежда.

Через полчаса он стоял в своей коморке и оглядывался по сторонам. Жалко покидать, он уже сроднился с этой дырой, здесь стало даже как-то уютно. Но делать нечего. В голове быстро прокручивались варианты. Лучше всего, конечно, в Марсалу, там можно найти убежище у Таонги… наверное… и, если поговорить с Ситифаном, то можно переправиться в Сус или хотя бы на Мальту. Там-то затеряться проще. Но что же всё-таки намерены делать эти полоумные в безупречного покроя галабиях? И как получилось, что он, добрый мусульманин (во всяком случае, искренне желающий считать себя таким) истово ненавидит этих лощёных лицемеров с именем Аллаха на устах? Не потому ли, что за ними лежит тень Махди и тот день в Тиджикже…

Его размышления прервал стук в дверь. Насторожившись, Салах потянулся к ремню и высвободил нож. Быть пойманным в этой дыре будет совсем глупо. Он глянул на окно – удастся выбить без труда, но… стук в дверь повторился. Салах подошёл, держась в стороне, чтоб его не задела пуля, если стоявший там выстрелит.

– Кто там? – спросил он вполголоса на хассания.

– Я от Шарифы, сайиди 25 , – послышалось в ответ, голос как будто совсем подростка.

Салах немного расслабился. В конце концов, в ночлежку «Даккара» не проникнуть так просто. С другой стороны, кто угодно мог стоять и за подростком. Он повернул рычажок замка, старого, но вполне надёжного, купленного им как-то на барахолке, и потянул на себя.

За дверью стоял чернокожий пацан лет пятнадцати, одетый в потёртые джинсы и широкую рубаху на вырост.

– Салам алейкум, – проговорил он на островном наречии, – мне сказали, что тут живёт Салах из Мавритании… эй, сайиди, да полегче, я тут один!

Последние слова он поспешно добавил, когда увидел блеснувший нож.

– Салам, – коротко бросил Салах. Кажется, в коридоре и правда больше никого, – я тебя у Шарифы не видел.

– Так ты, наверное, и не на мальчиков туда смотреть приходил, верно? – осклабился пришедший, показав щербину на месте нижнего клыка. – Да расслабься, сайиди, меня знает Малик. Я тут для связи.

– Чего хочет Шарифа? – Салах чуть расслабился, хотя за паскудный намёк про мальчиков испытал секундное желание дать малолетнему засранцу хороший подзатыльник.

– Шарифа денег хочет, чего старая ведьма может хотеть ещё, – пожал плечами пацан, – но сейчас она отправила меня к тебе с этой вот запиской. Тебя там вроде как кто-то ждёт.

И он выудил из кармана свёрнутый в трубочку листок и протянул Салаху. Тот принял его и кивнул, не выпуская из другой руки нож. Подросток, однако, не убрал руку, а продолжал держать вытянутой, глядя на него с полувызывающей-полулукавой усмешкой.

– Тебе Шарифа не заплатила? – сухо спросил Салах, и мальчик только пожал плечами.

– Сколько может заплатить грымза? – хмыкнул он. – Но дело, как я понимаю, важное…

– Тебе платят не за то, чтоб ты понимал, – буркнул Салах, отложил записку на лежавшую на кровати сумку, пошарил в поясе и нашёл пластиковый квадратик. – Иди, да не советую спускать всё на кат.

– Шукран, – с обезьяньей ловкостью мальчик спрятал купюру и, развернувшись, направился по коридору.

Шарифе-то он зачем понадобился? Вот уж от кого весточек не ждал. С нехорошим предчувствием Салах развернул записку. Через листик шла скоропись:

«Джайда ждёт тебя, где мы встречались, есть срочные новости, приходи, это важно».

Без подписи, но почерк похож на женский. Салах замер на секунду, размышляя. Писала ли Замиль? Может, и она, а может, и нет, тут уж не угадаешь. Её-то руку он пока не знал.

И всё же. Идти ли к Шарифе? Вряд ли это люди, посланные шейхами – слишком сложно для них, если они смогли послать пацана по его адресу, то могли убить его и проще. С другой стороны, кто знает, что за новости могли принести ему две шлюхи? Называя их мысленно, Салах ощущал, что не воспринимает их просто блудными девками, не после того, как поговорил. Джайда показалась ему просто потерянным большим ребёнком, а Замиль… вот ей бы палец в рот класть не стоило. Хитрая, себе на уме, ни во что не верящая и мечтающая попасть в Беззаконные земли. Она сказала, что заплатит ему за это. Сколько же, интересно? И, если она и вправду сможет скопировать с наладонника одного из тех шейхов что-то важное, удастся ли это продать через тёмное Зеркало?

Размышляя так, Салах положил нож обратно в пояс, потрогал корпус «тычка» и понял, что пойдёт к Шарифе. Может, это небезопасно. Но просто сидеть и надеяться, что тебя не заметят, хуже, это-то он успел усвоить за свою жизнь в тени Закона.

До «укромки» Шарифы было две улицы – как раз достаточное время, чтобы что-то обдумать. Абдул исчез после того, как должен был идти к их катеру – значит, проверять катер сейчас будет глупостью. Его могли убить сразу (здесь он почувствовал, как кольнуло в сердце – ведь они так давно работали с Абдулом вместе, и он уже сроднился с ним), но могли и выпытать сначала нужные сведения. Например, как выйти на Салаха. Чутье говорило ему однозначно – нужно исчезнуть и чем быстрее, тем лучше. Что ж, он собран, сейчас посмотрим, что скажет эта девка, а там по обстоятельствам. В конце концов, может, даже получится сорвать на этом лишние деньги, что будет кстати, ибо он, похоже, лишился и катера, и заработка муташаррида.

На углу перед кафе Шарифы он заколебался на какое-то время. Могла ли там ждать его вовсе не Джайда? Исключать нельзя, но… у него мелькнула мысль поймать какого-то мальчишку и послать его посмотреть, но он прогнал её. Положимся на удачу. И он, остановившись, беззвучно прошептал слова дуа, после чего расстегнул карман на поясе и вытащил «тычок». Не его контрабандный кольт, что так и остался на катере, но некоторую уверенность придаёт.

От Шарифы, восседавшей на своём обычном месте за стойкой, он узнал немногое. Действительно, «черномазая девка», как она выразилась, пришла сюда утром и требовала позвать его едва ли не со слезами. Деньги у неё при этом были. Да, ждёт его и сейчас. Да, сама.

Шарифа сдала бы его за нужную сумму – он в этом ничуть не сомневался, но вряд ли полиции. Всё-таки, «крыс» в их квартале терпеть бы не стали.

Пройдя по коридору, Салах увидел номер нужной комнаты и без стука растворил оказавшуюся незапертой дверь.

В комнатке был всего один человек – собственно, Джайда, она в своём синем платье сидела на кровати и выглядела потерянной. Когда дверь распахнулась, она испуганно вскинула голову, но, увидев, кто пришёл, выдохнула с облегчением.

– Наконец-то, ильхамдулилла, – проговорила она быстро, – Салах, тут всё очень, очень плохо. Эти люди, шейхи, приходили в байт-да’ара опять, и Замиль… ох, Салах, во что мы впутались?

«Этот мир будет миром меча, – говаривал её отец, глядя на неё своими вечно покрасневшими, чуть слезящимися глазами, – миром, где мужчины – это мужчины, а женщины – это женщины. Миром, где силы не стыдятся, а гордятся ей. Миром, каким его и задумывал Творец». Он много чего ещё потом говорил, сидя в дыму марокканского зелья, пока его речь на становилась лишённой всякого смысла. Замиль это помнила. И делала из услышанного выводы так, как их делает ребёнок – не умом, а сердцем.