Чтение онлайн

– Соображаешь!

Я направился к Донку.

– Пусть кидают все вместе, и прикажи принести воду, много воды, чтобы не загорелся ваш деревянный забор.

Донк согласно закивал головой и кивнул за частокол.

– Эти зеленые обезьяны предусмотрели все, но не это.

Я показал в сторону ворот, закрытых зелеными матами из лиан.

– Там нападающих больше всего, они могут прорваться. Мы пойдем туда, все-таки в рукопашной мы будем посильнее, - я махнул друзьям рукой и стал спускаться вниз.

В это время в ров полетели горящие факела и горшки с углями. В небо устремились вопли ярости, боли и страха. Я представил, что там сейчас творилось. Меня обогнал Белый, взмахивая черной палицей, около десятка обезьяно-человек уже перелезали через ворота, воины Донка ожесточенно дрались с ними, сбрасывая вниз, распарывая животы длинными кривыми ножами. Белые клубы дыма взошли над частоколом.

– Вода, - закричал я, напоминая Донку.

Он меня не слышал. Я мысленно представил огромную кадку с водой и голову Донка, тот вздрогнул и посмотрел в мою сторону, затем что-то крикнул толпящимся возле забора детям. Я побежал вслед за Белым, раскручивая над головой серебряную сталь "Гордого", начавшего петь военную песню. Темно-зеленые кишели за матами ворот, над ними стлался едкий белый туман дыма, слышались крики, стук ножей, перерубающих сплетения лиан, треск бревен, в них молотили огромными топорами. За спиной ругался, спеша за мной, дядя Андрей, посылая всех к Темному.

Я закричал, варны расступились, и я влетел в темно-зеленую массу нападавших. Мой меч впился в черно-красный череп одного, ткнул в меховую грудь другого. Рядом свистела палица Белого, сокрушая все на своем пути, с ней лучше не встречаться. Со всех сторон доносились крики проклятия и боли, дым ел глаза, забивался в легкие. Мне ничего не мешало, я растворился в схватке, экстаз битвы овладел мной, а разум подчинился инстинктам и рефлексам, привитым дядей Андреем.

За короткое время мы откинули нападающих обратно к вырубленному в воротах проходу, в нем едва могли пройти двое человек, но и этого достаточно. Я и Белый успели втиснуться в этот проход. Пару раз мне здорово ударили в грудь, хвала нашим кузнецам, кольчужная рубашка выдержала. Что впереди, не разобрать, из рва поднимался густой белый дым, крики заглушил треск пламени и, словно из пасти Темного, появлялись воины Дома Человеко-Обезьяны, с воплями они кидались на нас и тут же падали обратно в ров, перерубленные мечом или перемолотые палицей Белого. Мои плечи обвила тонкая лиана и кто-то, невидимый из-за дыма, сильно дернул. Я оступился и полетел в ров, навстречу размахивающим кривыми ножами, визжащим варнам. Словно камень-валун, я зацепил целую толпу и мы покатились вниз, на дно рва. Мне повезло, я упал между копьями, должно быть, сам Светлый обратил на меня внимание. Рядом кто-то хрипел, пронзенный насквозь деревянным колом. Я присмотрелся - на этом колу висело уже двое. На дне рва дым был еще гуще: тлели колья, нанизанные на них вязанки кустов, тела убитых. Кто-то упал на меня и яростно стал молотить в спину и бок, неудоумевая, почему я еще шевелюсь. Я достал "Казанову" и, извернувшись, вонзил его во что-то мягкое. Над головой взметнулось пламя, кто-то пронзительно и жалобно закричал. Ударила волна вони от паленой шерсти. Я закашлялся и медленно стал пятиться к стене рва. Сверху обрушилась спасительная волна воды и сбила с меня темно-зеленое тело мертвого варна.

– Проклятье, - я с трудом поднялся, прикрывая лицо от дыма.

– Князь Алый!
– донесся встревоженный рев Белого.

Я сплюнул землю, воду, пепел и что есть мочи заорал.

– Живой! Ползу!
– и я полез вверх, иногда соскальзывая на мокрых крутых откосах, бороздя носом землю, тогда не так чувствуется дым.

Огонь угрожающе запел и попытался укусить меня за ногу, это загорелся один из шариков-кустов, повисших на копьях. Огонь придал мне прыти, я стал карабкаться быстрее, пользуясь услугами "Казановы". Белый ухватил меня за шиворот и потащил наверх.

Рассмотрев меня как следует, я это или не я, мое черное, перепачканное лицо, Белый расхохотался:

– Жив!

Рядом с ним стояла, улыбаясь, Виста. Ее волосы разметались и растрепались, она сейчас очень была похожа на одну из служительниц Темного, красивую ведьмочку. Что-то от ее взгляда отозвалось во мне эхом серебряных струн. Я послал ей воздушный поцелуй. Она рассмеялась - согласен, сейчас я не в лучшей форме.

К нам подбежал Донк, он радостно кричал:

– Мы разбили их. Они бегут!

От колодца с ведрами наперевес к нам спешили женщины и дети, огонь вот-вот собирался попробовать ворота. Дядька Андрей грязным платочком устало размазывал грязь по лицу.

– Что скажешь, дядя Андрей?

– Неплохо, могло быть и хуже, - пробурчал он и, неожиданно охнув, схватился за бок, там торчала оперенная стрела.

Стреляли сзади. На крыльце своего дома стоял Учитель и улыбался, в руках он держал лук. Донк недоумевающе посмотрел на него.

– Зачем ты сделал это?

– Убейте их!
– хрипло закричал Учитель.
– Они - Темные, они - источник смуты! Убейте их, воины, иначе вы будете прокляты и Свет покинет ваши дома!
– призывал жрец, размахивая луком.

Я посмотрел на Белого, он стоял на коленях и поддерживал голову дядьки Андрея. Варны смущенно прятали глаза, отворачиваясь, но оружие не спешили поднимать... Учитель безумно хохотал, размахивая руками, лук он отбросил в сторону. Его глаза отражали пустоту.

– Убейте их! Убейте!
– пел он, - Убейте чужаков, они - зло!

Я поднял меч и пошел на безумца. Один из воинов нерешительно встал передо мной, я отбросил его в сторону, он хрюкнул, зарываясь лицом в песок.

– Подожди!
– закричал Белый, хватаясь за палицу.

– Не лезь, это мое дело, - зло отозвался я.

– Иди, иди!
– закричал Учитель.
– Иди, я сам убью тебя, раз не могут они, - он протянул скрюченные пальцы в сторону варнов, те не двигались с места.

Учитель был без оружия, и я догадывался какой бой он мне предлагает. Ничего страшного, я жаждал его смерти...

Учитель вперил в меня свои огромные совиные глаза. Мой череп раскололся от дикой боли, завязывающей нервы в узлы. Весь мир закачался перед глазами, подернулся мутной рябью, словно я смотрел на него из воды. Меч выпал из рук, я готов был упасть и умереть. Раскачиваясь, словно пьяный, я стоял перед ухмыляющимся Учителем, но неожиданно что-то сильное и необычное проснулось внутри меня, превращая из человека в зверя, взбунтовались все мои инстинкты, заставляя выжить и делая из меня безжалостного монстра. Учитель послал еще один мысленный удар, намереваясь закончить поединок. Странно, я увидел нас со стороны, в это время я превратился в зеркало огромного алого пламени. Я рассмеялся, это был не мой смех, так смеется Темный, вселившийся в меня. Я перестал быть самим собой, просто безучастный зритель. Я видел безумные округлившиеся от страха глаза Учителя и ужас на лицах варнов. Я видел, как корчится и трясется Учитель, танцуя странный танец, у смерти так много разных лиц. Я потянулся к жрецу, это просто мысленное желание и волна нестерпимого жара выплеснулась из меня, а из моей глотки вырвался полухохот, полурык нового существа, испытавшего нечеловеческую боль и ярость. Учитель дернулся, пронзительно закричал и вдруг превратился в факел... Он долго кричал, танцуя внутри алого ореола пламени...

Что-то ярко-красное заполонило мой разум, окутало, словно плащом, тело. Я увидел, как стремительно приближается ко мне земля, и от нее в разные стороны бегут ручейки алого пламени. В этот миг я потерял сознание.

Глава 6

"Во времена Черной Зимы, во времена Темного, люди получили множество даров, дающих силу и дающих смерть. Эти дары стали отличать их от Ушедших. Многие изменились и даже не подозревали, что обрели дар. Те, кто его имел, приобрели власть и силу, их стали бояться, многих преследовали, их считали отмеченными печатью Темного..."

"...мысленный контакт - тоже дар. Чей он? От Тьмы или от Света? ... Нет, это дар той жизни, которую вели наследники Ушедших, сражаясь и умирая в Лабиринтах-Хранилищах. Этот дар и все остальные люди заслужили не у богов, они вырастили в себе их сами."

("Становление" философ Вит-Ал Двуглавый)

Очнулся я в небольшой деревянной комнатке, широко раскинувшись на мягких шкурах, разложенных на широкой лавке, на такой лавке можно спать пятерым. Рядом стоял небольшой столик с кувшином. Неужели вино? Перед глазами - распахнутое окно. Из него тянуло приятной вечерней свежестью, ароматом незнакомых трав и... мои ноздри затрепетали: где-то жарили мясо. Запах гари и дыма отсутствовали. Интересно, сколько времени мне пришлось проваляться? Я прислушался: за окном кто-то разговаривал, кто-то рассмеялся, зажимая рот ладонью.

Я лениво потянулся, скинул с себя тонкое льняное одеяло, с удивлением посмотрел на свое обнаженное тело - чистое, умытое, смазанное каким-то ароматным маслом, на ранах и ушибах лежала розовая, приятно пахнущая мазь. Отлично, на моем лице появилась улыбка, все-таки приятно чувствовать себя живым и невредимым. Покой, блаженство, я хотел, чтобы они продолжались целую вечность. Пусть прочь уходит бренная суета мира. Я расслабленно потянулся к кувшину и... резко вскочил на ноги.

– Идиот, - громко прокричал я.
– Действительно сколько времени прошло? Что с дядькой Андреем?
– Я выглянул в окно, но никого не увидел.