Чтение онлайн

— Ой ты ж неуклюжая! Неуклюжая! Неуклюжая!

На землю спланировал черно-серый грач с гладкими сияющими пёрышками. И пока Лёля неверяще рассматривала птицу говорящую, та хихикала, чёрными глазками на Лёлю поглядывая.

— Дурочка! Дурочка! Попалась! Попалась! Руку искалечила, ногу, вот нескладуха! — кричала птица на удивление Лёли слишком радостно и осмысленно для неразумной пичуги. — Что молчишь, дурочка? Язык проглотила?

Грач прыгал туда-сюда по кромке ямы и, по крайней мере, попыток напасть или навредить Лёле не делал. Но явно издевался, её недоумение видя.

— Попалась в ловушку мою, баламошка полоумная? Поверила, что плачу я? — ликовал грач, подпрыгивая и помахивая крыльями. — Обманул тебя! Я ещё и не так могу! Могу…

Раз — и пропала птичка… Будто корова языком наглую птаху слизала. Лёля даже удивиться не успела.

— Ой, то ж Аука. — Над ямой показалась Ульяна, двумя руками держащая яростно вырывающегося грача, да только сила на стороне русалки была. Она бесцеремонно подхватила птицу за крыло и раскрыла его, демонстрируя синие перья на обратной стороне. — Утопленник, — определила русалка.

— Пусти, мавка! Мавка! Мавка вонючая! Глазопялка! — разрывался грач.

— Да больно ты мне нужен! От тебя оглохнуть можно. — Ульяна взмахнула руками, выпуская пленника на волю. — Водяница я, а не мавка. Разница между нами большая. Хотя кому я это говорю, всё равно не поймёшь. Дитя же ты ещё?

— Не твоего ума дело, грязная мавка! — прокаркал с ветки распушившийся грач.

— Я знаю, что дитя, — спокойно продолжила Ульяна, глядя на нахохлившегося собеседника. — Видела таких: от мамки с папкой сбегут и за камышами в трясину лезут. И не думают, неразумные, что не вернутся боле.

— Глупая мавка! Ничего ты не знаешь! Были бы у меня мамка с папкой, я, может, и не утоп бы, — буркнул Аука и спрятал голову под крыло.

— Ульяна, — позвала Лёля, подойдя к краю ямы. — Так это что же, выходит, ребёнок настоящий?

— Уже нет. Был когда-то. — Ульяна присела и свесила в яму ноги. — Лет восьми, не старше. Утонул, да как-то Нави избежать смог. Скучно в лесу стало, вот и играется. Здесь же из друзей ему — комары да лисы.

— Утонул… Маленький такой… — Лёля подняла на Ульяну взгляд в поисках ответа. — Ульяна, получается... Это я не доглядела? Не домолилась? Я же Берегиня, моим молитвам Род внимает. Если бы молилась я лучше, быть может, жива была бы душа эта?

— Может, и была, а может, и нет. — Ульяна смотрела на Лёлю снизу вверх, и зелёные глаза её тёмными казались в тени, мудрыми, будто не на пару лет русалка старше была, а на пару десятилетий. — Да только видела я и других детей. Смотришь, вот он уже и на бережку или на мостке балуется, кажется, что сорвётся вот-вот. Вдруг или собака мимо пробежит да отвлечёт, или окликнет кто. А казалось бы, у самой смертушки в руках был. Вот и знал бы кто, случайность или молитва твоя помогла?

— Лёля, ты ещё хуже русалки этой! — Теперь над Лёлиной темницей склонился Похвист. — Оставишь на секунду, а ты опять куда-то влезла! Нельзя же так!

Похвист протянул Лёле руку, и Лёля обхватила его ладонь, ожидая скорого спасения, но неожиданно Ульяна толкнула бога ветра в спину. Не ожидавший предательства Похвист потерял равновесие и рухнул в яму, лишь чудом не сбив Лёлю с ног. И пока Лёля с недоумением разглядывала оплёвывающегося Похвиста, пытающегося найти опору среди листвы, Ульяна заходилась смехом, и вторил ей вновь обрётший интерес к их компании Аука.

— Ой, падаю, ловите меня! — выкрикнула Ульяна, когда Похвисту удалось подняться.

Ульяна оттолкнулась от края и угодила точно Похвисту в объятия, сбив того с ног. При падении Похвист и Лёлю зацепил, отчего она оказалась среди листвы рядом с другом детства и лежащей на нём русалкой. И выглядел Похвист при этом таким растерянным, что даже Лёлю смех разобрал.

— Давай, Лёля, листьями его закидаем! — подначила Ульянка, скатилась с Похвиста и первой бросила ему в лицо пригоршню листвы.

Лёля, даже не думая, присоединилась. Стоя на коленях, она пыталась набрать как можно больше сухих листьев, чтобы завалить ими Похвиста, не дать ему из ловушки выбраться. Ульянка с другой стороны от неё не отставала. Ну а Похвист, казалось, и не старался выбраться из плена, только изредка отбивался, осыпая то Лёлю, то Ульянку жёлто-красными нарядными листьями. Впервые с момента, как Лёля порог Яви пересекла, такой беззаботной она себя чувствовала. И Аука над ямой летал с пучками травы в клюве, сбрасывая на тех, кто увернуться не успел. Ульянке чаще всего от него доставалось, но русалка на птицу не злилась, а изредка с хохотом листья подкидывала, чтобы грача подловить, но не попался грач ни разу. Легко было так в яме той, куда волей Ауки Лёля упала, так радостно. Всю Явь Лёле обнять хотелось, всех счастьем и покоем своим одарить.

— Никак это у нас Похвист?

В пылу яростной битвы листьями Лёля не сразу заметила троих парней, смотрящих на них с краю. Она немедля остановилась и приложила ладонь к глазам, пытаясь в свете солнца рассмотреть нежданных гостей. Особенно её внимание привлёк тот, что стоял в центре. Широкоплечий и сильный, он хмурился, сложив могучие руки на груди.

— Ни в жизнь его с девкой не видел, а тут гляди, с двумя кувыркается, — осклабился второй, с длинными русыми волосами. — Наконец домой решил вернуться, братец?

Глава 8

Похвист сел. Жёлтый лист застрял в его тёмных волосах, и Лёля боролась с искушением помочь богу ветра обрести приличный вид перед лицом парней, которые, кажется, были Похвисту не чужие. Но она не решилась. И так слишком уж сально смотрел на неё сверху вниз один из трёх взявшихся из ниоткуда незнакомцев.

— Прошу любить и жаловать, — Похвист махнул рукой в сторону гостей. — Сарма, Всток и Варьял. Братья мои старшие, — кисло скорчился он.

— Очень рада встрече, — пролепетала Лёля, склоняя голову.

Ульянка же молчала, взирая на родню Похвиста из-под нахмуренных бровей.

— Где же ты красоток раздобыл таких, а, северный? — подмигнул тип, что не сводил с Лёли жадного взгляда. Из троих братьев был он самый привлекательный: с чертами обольстительными, нежными, как у девушки. Длинные, русые волосы на солнце отбесками переливаются, пряди передние в тонкие косы заплетены. — Нам оставил или всех забрал?

— Всех забрал, — буркнул Похвист, — а значит, пора вам и честь знать. Ступайте по делам своим, а меня в покое оставьте.

— Ой, да ладно, не будь таким жадным, поделись. Мне рыженькие по нраву. Пойдёшь ко мне, свет-душа? — Наглый красавчик присел у края ямы и протянул Лёле руку.

— Не видишь, что ль, Варьял, одна только девушка с ним, — надменно сказал черноволосый юноша с узкими глазами, высокими скулами и тонкой, изящно выбритой бородкой. С мочки его уха свисала серебряная серьга, подчёркивая благородство лица и снисходительный взгляд.

— Ляпнешь тоже, Всток! Слепой я, по-твоему? — Варяьл снова уставился на Лёлю с улыбкой на устах. — Вот же, рыжая и чёрная. Что скажешь, Похвист, какая лучше? Или мы твои игрища в самом начале прервали, не распробовал?