Чтение онлайн

— Если ты сейчас же с глаз моих не испаришься… — рыкнул Похвист, но Всток его перебил:

— Не чуешь разве дух нечистый? — Он презрительно вскинул бровь.

— От кого? — удивлённо обернулся к брату Варьял.

— От неё. — Вынося приговор, Всток ледянным прищуром указал на Ульяну. — Не человек она. Нечисть грязная. Тиной болотной провоняла насквозь.

— Да ты что? Русалка? — Красивые глаза Варьяла округлились. Показался он Лёле озадаченным и даже напуганным немного. — Похвист, не разглядел неужто, с кем связался? Не спорю, хороша, фигура видная, в нужных местах округлая… Эх, с кем не бывает! Окрутила тебя, неопытного. Давай подсоблю, вылазь из ямы этой. — Он напрягся, пытаясь дотянуться до Похвиста, но Лёля увидеть успела, что Похвист не только не подался брату навстречу, но и развернулся так, чтобы между Ульяной и Варьялом оказаться. И, похоже, подметила уловку эту не только она.

— Объяснись, брат! — пророкотал тот, кто стоял в центре недвижимым колоссом. Массивный, короткостриженный, с морщинками угрюмыми возле рта. — Почему в доме деда не появляешься? А когда появился, нечисть с собой приволок? С каких пор по пути тебе с душ людским губителями? Не поверю, если скажешь, что не знал ты, кто рядом с тобою. Пусть околдовала она тебя телесами своими, но не мог ты суть её истинную не понять.

— А эту я, пожалуй, заберу, чтобы не пострадала, коли нечисть взбесится.

Варьял спрыгнул в яму и быстро подхватил Лёлю на руки. Она и ахнуть не успела, как уже стояла на поверхности. И чувство такое было, точно ветра порывом её вынесло. Но порывом тёплым, нежным, аккуратным. От края Лёлю оттеснив, Варьял настороженно вглядывался в Похвиста.

— Я перед вами отчитываться не обязан. — Похвист запустил пятерню в волосы, и сухой лист упал ему на плечо. — С кем хочу, с тем дела и имею. Не выше и не знатнее вы меня, не вам меня нравоучениями мучить.

Ульянка хоть и не выглядела испуганной, но из-за спины Похвиста старалась лишний раз не показываться. Ещё бы — набросились три лба здоровенных на девицу одну! И так жаль Лёле Ульяну сделалось, так обидно за речи несправедливые, что молчать она не стала.

— Ульяна не губительница душ! — сжав кулаки, выкрикнула она. Могла бы, конечно, и потише сказать, но так высоки, так крепки были братья Похвиста, что боялась Лёля — не расслышат богатыри-ветры лепет её робкий. — Она не нечисть, она настоящая водяница, на дне речном родившаяся. А ещё Ульяна, она… — Лёля запнулась, пытаясь понять, кем же стала для неё русалка за эти дни. — Она подруга моя дорогая!

— Ой, смотрите, кто у нас заворковал. — Варьял вальяжно приобнял Лёлю за плечи. — А ты, красавица, кто такая, если тебе водяницы подруги? Уж не царица ли морская?

— Ты бы грабли от неё убрал, — пригрозил Похвист. — Не твоего поля ягода. Правьская она.

— Правьская? — Варьял отдёрнул руку, точно от очага раскалённого, и поднял ладони. — Ты со мной так не шути, брат. Знаешь ведь, какие чувства дед к Прави питает. Он нас хлыстом в клочья растерзает, если проведает, что мы со Сварога приближённой рядом стояли.

— Приближённой? Да она, к сведению твоему, сама…

— Северный! — разгневанно рявкнул, перебивая Похвиста, самый старший из братьев, суровый видом Сарма. — Ты во что ввязался, окаянный?! Я не знаю, кто хуже — девчонка из Прави или русалка паскудная! Всю грязь вокруг себя собрал!

— Тоже мне, чистенький нашёлся! — Ульянка тряхнула головой и встала на ноги, раздражённо фыркнув. — Да, нечисть я, и что? Что ты мне сделаешь, коли Род меня такой создал?

— Не смей имя Рода устами погаными пятнать… — начал было Сарма.

— А то что? Сдуешь меня? Похвист тоже пытался, в дерево впечатал, да только живуча я. — Сверкнув глазами, Ульянка подошла к противоположной от братьев кромке ямы и без усилий подтянулась на руках. С ловкостью кошки она выбралась на землю и поднялась, даже не отряхнув платье от приставших к нему листьев и травы. Королевой встала и подбородок задрала. — Раз я так неприятна вам, то присутствие своё навязывать не намерена.

Она развернулась и, не оборачиваясь, направилась вперёд с несгибаемой спиной. Лента в косе развязалась, волосы сбились, и чувствовала Лёля, что Ульянка не вернётся. Не шутки она шутила, в сердце своё гордое раненная.

— Ульяна, подожди! — крикнула Лёля и, подхватив юбку, бросилась следом за русалкой. — Не уходи! Ты же в Яви одна пропадёшь!

— Пропаду, так и ладно, — ответила Ульянка, но остановилась, поджидая Лёлю. — Я же не железная, Лёлюшка, — продолжила она тихим голосом, когда обе они в отдалении от братьев Похвиста оказались. — Пусть нечисть, не чета богам, как вы, но сносить обиды терпеливо не буду. Он ведь с ними даже не спорит, — Ульяна не глядела на Похвиста, но Лёля поняла, кого русалка имела в виду. — Я и в его глазах просто дух зловредный. И это, Лёля, горше всего.

— Но для меня ты не дух! — Лёля обхватила ладони Ульяны. — Ты подруга моя бесценная. Я только встретила тебя, а уже привязалась, как к сестре. Я эту жизнь совсем не знаю, а благодаря тебе, столько нового в себе открываю. Ульяна, родненькая, не уходи, пожалуйста! Не могу я Похвиста бросить, чую, что одной мне Догоду не отыскать, но и без тебя остаться — как без души частицы.

— Милая ты моя, — Ульянка недоверчиво, но всё же улыбнулась. — А не врёшь? Примешь меня, богиня великая, такую? Водяницу обычную, коих в Яви десятки?

— Уже приняла! И не обычная ты, а для меня особенная! Я всё сделаю, чтобы уберечь тебя от Водяного. И как с сестрой старшей что моё, то с тобой разделю, — пообещала Лёля, сжимая тонкие ладошки русалки. На её запястьях под пальцами Лёли ощущались мягкие неровности, нежная чешуя, которой покрывалась Ульяна, если воды рядом не было.

— А я уже сказала, что жизнь за вас с Похвистом отдам, и от слов своих отказываться не буду, — кивнула Ульяна, так же крепко сжав руки Лёли в подтверждение обоюдного обета. — Ладно, пошли обратно к дружку твоему, но к этим охальникам заносчивым я и на выстрел стрелы не подойду.

Когда Лёля с Ульяной вернулись, «охальники заносчивые» о чём-то ожесточённо спорили с Похвистом и резко замолчали при их появлении. А затем неожиданно для Лёли все трое опустились на одно колено и склонили перед ней головы.

— Прошу простить за приём неласковый, — проговорил Сарма, согнувшись так низко, что Лёля видела только его затылок. — Честь для нас, что Берегиня ради брата нашего меньшего дом покинула и в Явь спустилась. Прости нас, Лёля, Сварожья дочь, что грубо тебя встретили, шутки неподобающие себе позволили. Не признали мы, да и как могли, коли Правь для нас закрыта. Не бывал никто из нас под небом её звёздным.

— Да что вы, не надо передо мной извиняться, — испуганная таким вниманием, ответила Лёля. — Это я за семью свою просить прощения должна! По моей вине так долго врагами мы были.

— Неужто и правда жив брат наш? — Сарма поднял на Лёлю взгляд, исполненный надежды.

— Я верю, что жив! Сама Мокошь мне сказала, — заверила его Лёля. — Чувствую, свидимся мы с Догодой, обязательно свидимся. — Она прижала ладонь к сердцу, которое отчего-то зашлось лихим стуком.

— Это Род Великий послал нам тебя, Берегиня, — Всток плавно выпрямился, но с колен не встал. — Не хватает нам брата нашего, да и службу без него нести тяжело. Никто из нас не в силах ветер южный, благой, плодотворный заменить. Я сам хоть и с востока дую, да нет у меня таких сил людей явьских обогреть, какие Догоде дарованы были.