Чтение онлайн

— Что — когда?

— Празднуем когда?

— Что празднуем?

— Свадьбу, свадьбу! — ласково напомнил Билли.

— Чью? — удивился Витька.

— Твою…

— Заметь — мою, — поднял Витька палец. — Мою, не твою и не чью-то ещё. У меня, может быть, самое знаменательное событие в жизни произошло, а они ходят вокруг с одной мыслью — нажраться на дармовщинку. Ну, наши-то ладно. Но вы-то не на пайке сидите!

— Главное, друг, — проникновенно сказал Билли, нагибаясь через стол и отбрасывая с лица волосы, — это общение. Об-ще-ни-е. Живое и непосредственное. А вовсе не примитивный жраль, как ты думаешь в силу низменности собственных побуждений.

— Пошёл ты, — дружелюбно сказал Витька. — А когда пир — я ещё не решил… Как там погода?

— Лето, солнышко сияет, — отозвался Билли. Подумал, улыбнулся и продолжал: — Знаешь… мы послезавтра с отцом ведёт полторы сотни добровольцев в горы на помощь переселенцам. Добивать «чёрные повязки».

— Правда?! — завистливо спросил Витька. — Вот ведь… а мы тут всё киснем…

— Переходи к нам, — с серьёзным видом пошутил Билли. — Ты же всё равно теперь, можно сказать, на местной женат. Землю вам найдём…

— Не фермер я, Билли, — усмехнулся Витька. — Да и там, — он показал пальцем вверх, — там, понимаешь? — я ещё не побывал. А надо… Ладно! — он встряхнулся. — А пир будет — завтра, раз такое дело!

Если честно, Витька и не подозревал, что у него столько хороших знакомых. Что самое интересно — многих из них юноша в жизни не видал, и могло бы возникнуть подозрение, что они и правда решили налопаться на дармовщинку, если бы каждый не привозил деньги или чеки, еду или выпивку, либо просто не был готов лично принять участие в подготовке пира.

С самого утра лагерь роты был похож на бурлящий котёл. Витька проснулся в разгар подготовки и сперва просто не сообразил, что к чему — столько в лагере было незнакомых людей. Появившийся снова Билли тащил за собой коней и, увидев Витьку, сонно зевавшего у палатки, заорал:

— Да ты что, сдурел, друг?! Твоя, наверное, уже катит сюда, а ты зеваешь?! Кто встречать-то будет?!

— А на джипе нельзя? — осторожно осведомился Витька, чем вызвал у Билли приступ священного гнева — и вынужден был, поторопившись с туалетом, сесть в седло. Через десять минут уже кавалькада с грохотом, гиканьем и свистом вылетела на лесную дорогу и понеслась подсыхающей грязью, расшвыривая во все стороны вязкие комья. Количество сопровождающих оказалось ограничено только числом коней — в седло сели и многие штурмовики. Переходя с галопа на рысь и обратно, «эскадрон» отмерил километров пять, распугивая живность и тишину, когда вырвавшийся вперёд Билли вдруг поднял коня свечкой и, тыча рукой, засмеялся, а через секунду ещё кто-то загорланил:

— Во-он они-и!

С лесистого холма был виден кортеж невесты — вокруг едущей в невообразимой бричке Брекки скакали не меньше тридцати человек в алых куртках, на украшеных цветными попонами конях.

— А-ах-х! — Витька огрел коня перчаткой и, не разбирая дороги, полетел вниз, навстречу переселенцам. К нему рванулись алые куртки — взмахи рук, улыбки, люди что-то кричали весело и восторженно, а потом наперерез выдвинулся угольно-чёрный жеребец, на котором скалой высился сам Вульф Каттерик.

— Спешишь за этой девушкой? — он вытянул руку в сторону брички, слева и справа от которой сидели верхами внимательно и сурово меряющие Витьку взглядами братья Брекки. — Я отдал её тебе в жёны, потому что у неё нет отца — но вместо отца ей я! И не ошибся ли ли вчера мой брат Арвид, когда расхваливал твои достоинства?!

Билли Крэйн поднял своего коня на дыбы, и тот на задних ногах протанцевал, остервенело храпя, встал рядом с Витькой.

— Шутишь, сэр Вульф?! — крикнул Билли задорно. — Не знаешь, кто такой Виктор Ревок, так я тебе скажу вслед за моим отцом! Не самый худший он в их роте! Стреляет неплохо — всего десять его пуль из десяти попадают в цель! Дерётся нехудо — одним ударом валит только одного противника! И ножом попадает врагу в глаз всего с десяти шагов, ну а каков он в постели — спроси завтра ту, которую отдал ему и которую назвал своей дочерью! Кошелёк у него, правда, пустой — ну да что возьмёшь с солдата?!

— Ну если он и правда таков, как ты говоришь… — полковник махнул рукой: — Пусть пир будет веселым! — и его конь подался в сторону, давая путь Витьке, который толкнул своего каблуками. Брекки встала в бричке, и юноша одним сильным, но мягким рывком перебросил её в седло перед собой…

Сам пир Витька запомнил не очень хорошо — он то и дело целовался с Брекки и был пьян, хотя не пил ни капли. Врезалось в память, что Скобенюк то и дело провозглашал: «Людына, яка не пье — або хвора, або подлюка!» — аргументируя так многочисленные и красочные тосты. Да ещё — как Майкл и тот пленный «синий берет» вдвоём пели под гитару одну песню — они её оба откуда-то знали…

…В палатке было темно. Перевернувшись на живот, Витька включил лампу, набросив на неё шлем, чтобы пригасить свет. Брекки спала рядом, повернув тёплое, спокойное лицо к юноше; на щёку от длинных ресниц упали лёгкие тени. Витька ни к кому не испытывал раньше такого странного чувства… Нет, он многих и многое любил, но… но то, что он ощущал к Брекки, даже любовью назвать было трудно. Девушка казалась ему неотъемлемой его же частью.

Он вспомнил прошедшие часы — похоже, спал не очень-то и долго. Они с Брекки устал и уснули, кажется, почти одновременно.

«Моя жена, — удивлённо подумал он вдруг, тихо приподнимаясь на локте. Это была совершенно новая, удивительная мысль… Потом пришла другая — да уж, для мамы это будет сюрприз… — Она у меня хорошая — и Брекки хорошая, они понравятся друг другу…» — уверенно решил Витька.

Он тихо, но длинно, с наслаждением, потянулся — и вдруг сообразил, что снаружи доносятся негромкие голоса и позвякиванье гитары. Похоже, праздник-то ещё продолжается! Витька сел, ещё раз посмотрел на Брекки — и начал одеваться…

…Снаружи было ещё совсем темно, даже утренних сполохов не было видно. Но горел прожектор, освещая ярким неживым светом столы с послепраздничным разгромом; за крайним сидели ребята из 2-го, несколько человек из других, партизаны и ополченцы. Кто потихоньку ел или пил, но большинство слушали Майкла, сидевшего у торца стола. Витька остановился у входа в палатку, придерживаясь за растяжку. Картинка была почти идиллической — ночь, пятно света, тесная группка людей, негромкая музыка и задумчивый голос певца…