Чтение онлайн

— Что слышно? Куда нас направляют? — вяло осведомился Джек.

— Пока остаёмся в распоряжении Крэйна, — Майкл вздохнул. — Я чего пришёл. Там пополнение.

Джек встал, надеясь, что Майкл не заметит следов слёз. Пополнение было кстати… очень кстати. Фландерс, Пеньков и Недич получили лансов, а Ревок — капрала, но людей от этого больше не стало.

— Как они?

— Неплохи. Хороший материал для хороших солдат.

— Если их не убьют.

— Да, — кивнул Майкл, — если… Я был у Вика, — безо всякого перехода сказал он. Джек, остановившись на полушаге, напряжённо спросил:

— И?..

— Пока ничего… Но ты бы видел Брекки! Она сидит возле него, как… как не знаю кто! Как эпическая героиня, — Майкл сказал это и слегка смутился. И добавил: — Не подавай вакансию, Джекки.

— И не думал, — ответил сержант резко. — Я верю — он выкарабкается.

— Я тоже, — решительно кивнул Майкл…

…Как это делалось всегда, новички ждали перед палаткой. «Год назад, — подумал Джек, поправляя пояс, — я сам стоял вот так перед Иоганном… только это было в блиндаже. О небо, это было всего год назад, а кто сейчас со мной из тех, к кому я пришёл?! Ни-ко-го… Впрочем — Хелен, Иоганн, Эрих, Жозеф — они живы…»

О Густаве он даже не вспомнил…

… - Рядовой-снайпер Хильда Викст, Берлин, Русская Империя!

Германка была рослой, крупной блондинкой типичной для немцев внешности — светлокожее лицо, большие серо-синие глаза. Чем-то она напоминала Эльзу, девчонку Эриха. В последнее время девчонкам в Роты стало всё трудней записываться, ходили слухи, что эта практика скоро совсем будет прекращена. Но пока…

— Рядовой-гранатомётчик Курт Штумме, Претория, Республика Орания!

Южноафриканец, бур… Тоже германец, в сущности — рослый, мощный, чем-то похожий сразу на Эриха и Иоганна… но ещё совсем мальчишка, судя по лицу и светлому задорному ёжику волос под критично сдвинутым назад шлемом.

— Рядовой-стрелок Хёгни Улафсон, Миерон, Англо-Саксонская Империя!

Тоже здоровый, желтоволосый — именно желтоволосый, волосы — как яичный желток. Волевой подбородок — а так ещё тоже мальчишка мальчишкой.

— Рядовой-пулемётчик Йожо Габац, Кошице, Русская Империя!

Тёмно-русый, карие глаза, задумчивые, как почти у всех славян. Пониже остальных — но только в сравнении с этими германскими гигантами. Чуть курносый, справа под волосами — след от скобок и шрам.

— Боюсь, что самое интересное вы пропустили, — поднял подбородок Джек, — и всё же приветствую вас в роте «Волгоград»!

Сперва появились запахи.

Пахло дымом, чем-то ещё… иногда — жареным мясом, всегда — теплом, живым теплом открытого огня… Так было долго.

Потом возникли звуки. Нет, не торжественно-похоронная прекрасная органная музыка. Обычные, нормальные звуки — треск поленьев в очаге, шорох человеческих шагов, металлический лязг, какое-то странное кликанье (клик-клик-клик…), голоса… Сперва Витька не воспринимал их. Просто слышал, что они есть, но не мог и не старался понять, что они значат. Он просто плыл в мягкой тьме с этими звуками и запахами…

Клик-клик… Спицы. Вот что это такое — спицы. А другой лязг — это оружие. Разбирают оружие, да… И голоса — Брекки, старушечий, два юношеских, ещё чей-то…

А, это годи. Тот асатру. Его голос.

Странно. Глаза открыты. Но ничего нет. Ничего…

…Потом вернулись воспоминания.

— Закрой глаза, Викто. Закрой глаза…

… - Он должен был умереть, Брекки Торсгард. Ты его спасла, девочка.

Кто должен был умереть? Он? Какие глупости…

…Потом из тьмы начали выступать движущиеся цветные пятна — спевра тусклые, они становились ярче м ярче. Они имели какое-то отношение к голосам, запахам и воспоминаниям, но какое — он не мог понять…

… - Ты меня слышишь, Виктор? Слышишь?

Он слышал. И понимал. Но он не умел говорить. Для этого нужно было двигать языком, а язык не двигался. Он не мог даже кивнуть. Тёплая ладонь коснулась его беспомощной руки, и он, напрягаясь, еле-еле пожал эту ладонь плохо гнувшимися пальцами…

…Скорей всего, Витьке повезло с пулей. Бронебойная, она прошила и шлем, и голову, как игла, почти не повредив ткани — но при этом нанесла сильнейшую, фактически смертельную контузию. А ещё — ещё ему повезло с той, которая почти месяц не отходила от лежавшего без сознания, без движения и почти без дыхания юноши. Кормила с ложечки, ухаживала, мыла, разговаривала с ним, когда он смотрел перед собой пустым взглядом, не мигая и не закрывая глаз.

Однажды утром она проснулась — прикорнула с краю широкой кровати на шкуре — от того, что ощутила внимательный добрый взгляд. Девушка вскинулась, обеими руками поправаляя волосы — и прижала ладони к щекам.

Витька смотрел на неё. И не пустым тусклым взглядом, а весело и признательно. Он похудел, был бледен восковой бледностью — и всё-таки смотрел на неё. Покрытые коркой губы шевельнулись:

— Брекки…

— Mo-о! — крикнула девушка, вскакивая. — Mor-mo-оr, vaknade han upp! [81]

Да, Витька вылез из смерти, как из ледяной трясины. Но до полного выздоровления было ещё очень далеко. Почти не слушались ноги, а любая попытка принять вертикальнео положение раскалывала голову болью, словно топор.

Тогда за дело взялась уже современная медицина. Врач поселения прописал курс массажа, который должен был, по его словам, окончательно и полностью поправить дело…

…Кончилось всё это тем, что вконце июля Витька самостоятельно выполз на тёплый воздух, тяжело опираясь на плечо Брекки. Он сам свыкся с мыслью (и все вокруг воспринимали это совершенно спокойно), что эта девушка теперь его «половина», поэтому даже из гордости не отказался от её услуг, хотя ещё и не вполне понял, чего в нём больше — любви или признательности.

Всё ещё неловко он опустился на подстеленный коврик-самовяз. Неподалёку ребята гоняли мяч — играли в футбол. Витька не успел толком усесться, как мяч в потёртой кожаной камере подкатился ему под ноги, а следом подбежал рослый парнишка младше самого Витьки на пару лет.

— Можно? — спросил он по-английски.

А Витька вдруг сообразил, что на мальчишке — потрёпанная форма «синего берета». Взгляды встретились. Уголок рта парня чуть дёрнулся, он слегка сощурился. Витька немного поднял верхню губу.

— Можно? — повторил мальчишка. Витька двинул ногой:

— Бери.

Тот ловко подбросил мяч в руки движением ноги, пошёл прочь как-то замедлено. Хмурый какой-то стал… Подбросил мяч, точно послал его играющим, крикнул:

— Без меня! — и, резко повернувшись, пошёл по дорожке к пещерам.

Витька почувствовал, как Брекки разжимает его пальцы — он вцепился в коврик так, что в ладони остались нити.

— Как он тут?.. — тихо спросил Витька, откидываясь к стене и чувствуя, что по лицу катиться пот.