Чтение онлайн

Темноволосый парнишка-скаут всё ещё стоял у забора, глядя во все глаза — большие и потемневшие. Губы его шевелились.

— Какой у тебя пистолет? — вдруг спросил Жозеф, остановившись рядом с ним.

— Пистолет? — тот замешкался. — Откуда…

— Ладно, не ври, — усмехнулся Жозеф. — Покажи.

Мальчишка, помедлив, достал небольшой пистолет с вытертым воронением. Жозеф узнал старый «вальтер» 22-го калибра и усмехнулся снова:

— Ты что, блох из него стрелять собрался? — валлон достал из кармана плаща свой браунинг. — Вот, держи. Можно свалить медведя, если он не в бронежилете.

— Мне?! — глаза мальчишки вспыхнули, но в них появилось и недоверие. — Правда?!

— Держи, — Жозеф вложил оружие в руку мальчишки — небольшую, в набитых трудом и тренировками мозолях — та дрогнула под боевой тяжестью, но тут же отвердела, надёжно приняла пистолет. — Владей.

— Пойдём, — окликнул Эрих. — Мне ещё надо купить пальто. Холодно…

В Шарлеруа снова шёл дождь. Поезд через Вупперталь должен был идти ещё через сорок минут, и юноши вышли на привокзальную площадь. Они молчали — говорить было не о чем — и смотрели на большую распечатку статьи о софийской трагедии, висящую на стене вокзала. Прямо на листе наискось было написано красным от руки — как требование и как приговор:

— Может, останешься? — спросил наконец Эрих.

— Прости — нет, — без запинки ответил Жозеф.

— Как же мы без такого глухаря?

Ответить Жозеф не успел. До них донеслась музыка — играли в парке, отсюда не было видно.

— Что это? — Эрих насторожился.

— Баллада, — ответил Жозеф. — Посмотрим, если опоздать не боишься?

— Посмотрим, — кивнул Эрих, поправля перчатки.

Они пересекли площадь и вошли в аллею. Теперь в её конце, возле памятника, хорошо была видна толпа людей, неподвижно стоящих под редким дождём. Подойдя поближе, юноши увидели, что тут в основном молодёжь. Неподвижно, тихо, тесными рядами и группками, стояли они и слушали в полном молчании.

— Что тут? — спросил Эрих у подростка, державшего руки на плечах своей подружки, стоя позади неё. Тот обернулся, смерил немца взглядом и тихо ответил:

— Играют… Сегодня из Шарлеруа уходит пятьдесят человек… кто в нашу армию, кто в Роты. Для них играют. Да вы послушайте сами, — и отвернулся.

Играли трое мальчишек, судя по светлым волосам и глазам — фризов. Очень похожие и очень красивые — наверное, братья, лет 10–11, 13–14 и 15, барабанщик, гармонист и гитарист. Играли прямо под дождём. Играли и пели — как люди, взрослые люди, понимающие, что до конца дороги далеко, и по ней — тяжёлой и единственной — придётся идти и им…

До Каспера оставалось миль пять, когда через дорогу начала методично переползать колона танков. Плоские, цвета хаки «свипхвэйты» [47] с наглухо закрытыми люками, украшенные латными кулаками герба Имперских Кирасиров, рыча на форсаже, подскакивали носом, грохались на старую дорогу и, вскидывая корму, спрыгивали с неё уже по другую сторону, оставляя после себя гул и рёв.

Свернув фургон на обочину, бородатый возница надвинул на глаза шляпу и, отпустив поводья, зевнул:

— Надолго.

Майкл вздохнул, посмотрел на танковую ленту. Подцепил из-под ног мешок и кивнул:

— Спасибо. Удачи!

— Пешком, что ли, пойдёшь? Посиди, чего…

— Да мне не привыкать. И места знакомые, — Майкл решительно выскочил наружу, хлопнул дверцей передка, поднял руку, махнул благодарно. В ответ приподнялась шляпа…

…От дороги давно осталась только насыпь из щебня. Дожди, снег, морозы, ветер и оттепели загубили полотно полностью. Майкл шагал, стараясь выбирать сухие и чистые — хотя бы относительно — участки, ориентируясь на видимый на горизонте ряд ветряков. Их лопасти яркими отблесками вращались на фоне низкого, серо-чёрного клубящегося неба. Ветер с гор пахнул холодом и влажным камнем. Справа от дороги тянулись молодые посадки клёнов, слева — поле, ещё покрытое снегом.

Он хорошо помнил эти места. Помнил ещё по тем временам, когда в одиночку тут было ходить смертельно опасно. Но, похоже, эти времена ушли в прошлое, хоть и были так недавно…

Щебень похрустывал под ногами. И было тихо. Очень тихо. Даже рёв танковой колонны не слышался больше — его как раз относило ветром.

Верить ли, что ты оживёшь, подумал Майкл, глядя то влево, то вправо — на землю. Когда они приехали сюда несколько лет назад — тут была только мёртвая грязь и кое-где рощи умерших деревьев. И всё, что они смогли и успели сделать, разорили банды. Оживаешь ли ты, или обманываешь людей — обманываешь со злости на то, что они допустили с тобой это поругание? Но разве люди наказаны не достаточно?

Он прошёл мимо уцелевшего старинного здания — тонкого серого каркаса. Его оплетал такой же серый вьюнок. Мёртвый и прочный, словно вырезанный из камня. Наверху конструкции сидели две птички — голуби. Когда его семья сюда приехала — тут не было почти никакой жизни. Птиц не было точно.

За каркасом он вдруг увидел обелиск. Гладкий овал бурого гранита с чёрной диабазовой табличкой.

Майкл не подошёл. Нет, потом он подойдёт. Придёт и подойдёт. Обязательно. Но не сейчас. Он ещё не дома. Он ещё не вернулся. Он даже не уверен, есть ли у него этот дом…

Разбитая дорога делала широкую петлю, и он свернул в голый кустарник — напрямую к ветрякам впереди. Рыже-красная земля налипала на высокие ботинки тяжеленными комьями. Капли с кустов чёрными пятнышками расплывались на серой куртке. «Хорош бы я был — в парадке,» — машинально подумал Майкл, перепрыгивая через дренажную канаву, в которой шкворчала вода. Этот звук показался ему единственным в мире… но потом он услышал отдалёное урчание какого-то механизма и — уже ближе — несмелое пение птиц.

Тропинка вела через молодую рощу. Майкл старался идти побыстрее, хотя умом понимал, что спешить не стоит…

…Щеняий плач привлёк его внимание уже у самого выхода из рощи. Щенок скулил и повизгивал где-то рядом, в голосе его была такая безнадёжность, такая жалоба, что юноша остановился и прислушался. Потом шагнул в сторону…

…Щенок сидел в яме — то ли воронке, то ли промоине — на треть заполненой водой. Очевидно, свалился туда случайно и, чудом не утонув, не мог выбраться по раскисшему склону, хотя и пытался явно. Тощий, грязный, не больше полугода от роду, он походил на сеттера. Сеттеры не выжили в этих местах, но в Канаде — уцелели рядом с людьми, оттуда их привозили… у них тоже был сеттер, только Майкл не знал, что с ним случилось, когда уничтожили посёлок…