Чтение онлайн

У нас было слишком болезненное расставание. Уезжая в Москву, я будто кусок души оставила здесь, с ним. Большой кусок души, без которого ни жить, ни дышать нормально не получается. Без которого по ночам рыдать хочется от горевшего внутри желания, а днем — от тоски.

Кухню потихоньку наполнял запах запекаемой в духовке курочки. Мед имел необыкновенный восточный аромат, и в животе призывно заурчало. К черту. Пусть он не звонит. Я все сделаю сама.

Меня отвлек лай Зорро со двора. Выйдя во двор, я увидела Максима, яростно отбивающегося от собаки.

— Хорошая у тебя защита. И сигнализация не нужна, — пошутил парень, отряхивая джинсы.

— Это точно, — согласилась я и погладила пса. — Хороший мальчик…

— Я тут мимо проезжал, решил в гости заехать. Может, съездим куда-нибудь? — Максим приглашал меня на свидание, которое мне было абсолютно не нужно.

— Куда? — праздный интерес, не более. Лишь бы не молчать.

— Ну… погулять, отдохнуть. Развеяться… Я же вижу, как ты здесь скучаешь…

Нет, мои чувства нельзя назвать скукой. И тоской их можно назвать с большой натяжкой. Этой дикой боли в груди нет названия. Боли, которую причиняет вновь возникший в моей жизни образ Андрея… своим отсутствием, своим молчанием, своим безразличием.

Отличный повод!

— Я согласна, — быстро ответила я. — Мне только переодеться надо. Ты проходи, не стой на пороге, — распахнула гостеприимно дверь, и Максим зашел за мной в дом. Курочка была уже готова, поэтому я ее вынула из духовки и поставила на стол. Правильнее было бы предложить Максиму пообедать, но то, что у меня на уме, тоже позволит скоротать время за обедом.

Пока я переодевалась в нарядное платье, пыталась вспомнить, как называется ресторан Андрея. «Твой восход», кажется. Я старалась не задумываться, правильно ли я поступаю?

Конечно, неправильно! Но я должна была подготовить почву перед тем, как вывалить на стол всю правду и раскрыть все карты.

В большом зале в углу музыканты наигрывали нежный фолк — красивая мелодия, приятная. Свет в помещении ресторана немного приглушен, и от этого серые стены будто переносят гостей ресторана в эпоху старых фильмов. На стенах висят черно-белые фотографии, среди которых я нашла знакомые лица — родители Андрея, его брат, друзья… Одну из фотографий я помнила — Андрей сфотографировал вместе меня и Аню. Но на снимке мое изображение было умело обрезано, оставив только Аню. Точно так же он вырезал меня из своей жизни, даже не попытавшись оправдаться. А зачем…?

Я пыталась перебороть бушующее внутри волнение. Увижу ли я сегодня Андрея? Смогу ли уверенно взглянуть в его глаза? В любом случае, хочу думать о том, что мое присутствие здесь не останется для него незаметным. Пусть хоть немного подумает обо мне. Я ведь о нем думаю постоянно.

Мое восхищение рестораном Максим расценивал по-своему. Наверняка думает, что смог произвести на меня впечатление своим мужским обаянием. Честно говоря, мне на него было наплевать. Отступать некуда. Как говорят историки — «Рубикон перейден».

— О чем ты думаешь? — спросил Максим у меня после того, как озвучил заказ официантке. И протянул руку до середины столика. По нормам этикета, в знак особой признательности я должна была ответить тем же и коснуться своей рукой его руки. Но я решила проигнорировать этот жест и честно призналась:

— Думаю о том, что этот ресторан очень уютный.

— Кстати, это ресторан моего знакомого, — похвастался парень. Ох, Максим, если бы ты знал, какое отношение к хозяину этого ресторана имею я сама…

Но попыталась изобразить изумление и разведать хоть каплю информации. Все, что касается Андрея, я впитывала в себя как губка.

— Ты знаком с ним?

— Да. Он еще здесь и шеф-повар. Готовит так, что пальчики оближешь!

В этом как раз я и не сомневалась. Лишь бы только, узнав о моем присутствии здесь, Андрей не подсыпал в мое блюдо крысиного яда. Я ведь до сих пор так и не узнала, как он думает обо мне… Ненавидит? Было бы неплохо. Хоть какие-то чувства. Пусть он меня ненавидит, пусть хоть позорит на весь мир — это значит, что он обо мне думает. Но пусть не показывает свое безразличие.

Разговор с Максимом начинал меня немного отягощать. В любое другое время я бы непринужденно болтала с ним, но сейчас мои мысли были заняты совершенно другим человеком. Я понимала, что с моей стороны это было как минимум некрасиво по отношению к парню, ведь получается, что я его бессовестно использовала. Но поделать с собой ничего не могла.

Мне на помощь пришел один из музыкантов, который подошел к нашему столику и, поздоровавшись, поцеловал мне руку.

— Я не обознался? Вы ведь Анастасия Редникова?

— Нет, не обознались. Так и есть, — я уже приготовилась подписать автограф, но у музыканта было другое предложение.

— Может ли наша группа рассчитывать на то, чтобы вы спели вместе с нами? Мы вас очень просим.

Я посмотрела на небольшую аван-сцену в углу. Парни всем составом с надеждой смотрели на меня и смущенно улыбались. Я согласилась — во-первых, ненадолго избавлюсь от общества Максима, а во-вторых, и в-главных — привлеку к себе всеобщее внимание. А значит, мое появление в ресторане Андрей однозначно заметит. То, что нужно.

У микрофона я обрела недостающее спокойствие. Обведя взглядом зал, знакомого лица я не нашла. Может, его нет сегодня на работе? Вдруг у него выходной или отпуск… Но попытка — не пытка. Договорившись с ребятами о том, какую песню я буду петь, я обратилась к посетителям ресторана, ставшими вдруг моими зрителями.

— У меня много песен, но сейчас я хочу спеть песню группы «Сплин», которая называется «Романс». С этой песней у меня связаны некоторые воспоминания. Очень важные… И если можно, я ее вам исполню.

И лампа не горит,

И врут календари,

И если ты давно хотела что-то мне сказать,

То говори.

Любой обманчив звук,

Страшнее тишина,

Когда в самый разгар веселья падает из рук

Бокал вина…

«Сплин» была любимой группой Андрея. Он и меня старался приобщить к русскому року, но все попытки были тщетны. Хотя на концерт, билеты на который парень достал с большим трудом, я все же согласилась пойти. Когда играла песня «Романс», я посмотрела на наслаждающегося музыкой парня и поняла, что в этот момент он похож на эту музыку. Спокойный, немного грустный… Андрей посмотрел на меня и улыбнулся. Я вдруг поняла, что отдам все на свете за эту улыбку, не променяв ее ни на какую другую. Мое сердце тогда переполнилось такой преданной нежностью, желанием заботиться и всегда быть рядом, что я даже испугалась. А потом ласково поцеловала его и прошептала прямо в губы: «Я люблю тебя». Когда я снова взглянула в его глаза, то в который раз убедилась, что он чувствует то же самое. Кругом не было никого и ничего, кроме человека, обнимавшего меня за плечи, и голоса Александра Васильева: