Чтение онлайн

Это прозвучало как сигнал к бою — заговорили сразу все:

— Кто он такой?

— Может, он подлец из подлецов?

— Деточка, тебя жестоко обманут!

— Ты знаешь его? — Дядя подошел вплотную к табуретке.

— Немножко, — Нана отстранила дядю. — Я вас запачкаю ваксой.

Дядя отошел.

— Кто его родители? — строго спросила мама.

— Понятия не имею. Наверно, такие же, как вы. Живут на Давиташвили.

— В каком номере? Мы можем узнать — там неподалеку живет мадам Ренэ.

— Только Ренэ тут и не хватало.

— О Нана!

— Почему он не пришел познакомиться с нами?

— Не было времени.

— Наглец! В старое время мы по пять лет ухаживали, прежде чем сделать предложение, а у них сейчас нет времени!

— Да, нам хватило двух дней.

— Деточка, что ты говоришь?

— Нана, опомнись!

— Тетя Анна! — Нана укоряюще покачала головой, а глаза ее смеялись.

Папа огорчился, как ребенок.

Адель, она над нами издевается.

— Нет, дядя Эрнест, — проникновенно сказала Нана, — я вас очень люблю и уважаю. Но жить буду по-своему.

— Как можно доверять мужчине до загса? — ужаснулась тетя Тамара.

Тетя Адель прижала к груди свои длинные музыкальные пальцы:

— О Нана, все мужчины…

— Извините меня, но я ничего, ничего не понимаю! — развел руками дядя.

— Я тоже, — сказала в тон ему мама.

— И я, — сказал папа.

— Вот и хорошо, — Нана, высоко подняв локти, стала быстро расчесывать свои пышные вьющиеся волосы.

— Нана, ты все же скажи!..

— Мы же твои друзья!

— Где искать тебя?

— Нет, это, это…

— Я даже… Мы даже… Ты даже…

Нана подхватила свой чемоданчик, чмокнула всех выстроившихся перед ней родных в щеки, помахала, сбежав с лестницы, на прощанье и скрылась за углом дома.

Мы вошли в комнату.

— Да скажи ты мне, наконец, — вдруг вспылил дядя, повернувшись к тете Адели, — познакомила она тебя с мужем?

— Да, вчера. По я думала, что он еще не муж. Он борец. Нана повела меня на соревнования, ах, какое красивое тело у него! Такое плотное и в то же время легкое…

— Я не о том спрашиваю. Познакомила она тебя с ним?

— Да, он очень интересный мужчина, хоть не совсем в моем вкусе, но…

— Что он за человек? — почти прокричал дядя.

— Не знаю. — И неожиданно рассмеялась. — Эти борцы очень потешные. Кружат, кружат, упершись лбами друг в друга, как… быки, великолепные быки!..

Надя сказала, что ее домохозяин будет обпиливать деревья. Алешка сразу сообразил — можно выпросить у Эвгени ветки для шалаша. И тогда игра в Робинзона Крузо была бы шикарной.

Мы побежали в Надин двор. Работа там уже началась. На высокой стремянке сидел верхом сухопарый Эвгени и пилил большую ветку. Жена его смотрела с балкона и одновременно кормила грудью сидевшего на перилах сына. Она не сводила глаз с мужа — давала указания, как пилить. Вот затрещала готовая упасть ветка.

— Вай-мэ! — ужаснулась хозяйка и совсем забыла про сына.

Хорошо, что он цепко держался за ворот ее платья, а то бы свалился с балкона прямо на нас. Мы там стояли всей компанией.

— Я же говорила: пили с этой стороны, — Циала снова взмахнула большими толстыми руками, — а теперь эта ветка упадет прямо на персиковое дерево.

Эвгени был спокоен.

— Не заденет даже.

Мы с нетерпением ждали, когда с треском и шумом повалится ветка. Вот сейчас, вот сейчас…

— Эвгени, Эвгени, ты слышишь? Ветка поломает персик!

— Не поломает.

— А ты ее придержи. Положи пилу и придержи!

— Куда положить? — рассмеялся он так, что лестница пошатнулась.

— Вай! Держите лестницу, дядя Эвгени падает!

Мы бросились к лестнице.

— Сын твой упадет, — спокойно сказал Эвгени.

Малыш и правда засмотрелся на блестевшую под солнцем пилу. Циала сунула ему грудь и опять:

— Подпили снизу, я говорю, подпили снизу!

А он, вместо того чтобы послушаться, начал рассуждать, не обращая на нее внимания:

— Правильно говорят, что женщина из ребра мужчины сотворена. Слушай, Циала, что ты понимаешь в моем деле?

Ветка затрещала, мы с визгом отскочили. Эвгени ухватился за ствол.

— Вай-мэ-э-э! — завопила Циала.

Ветка мягко упала на землю, не зацепив за персиковое дерево. Эвгени слез, переставил стремянку под другое дерево.

Когда он обпилил все деревья, стали помогать ему: придерживали большие ветки, с которых он спиливал более мелкие, и относили стволы в сарай. Выждав какое-то время, но не настолько, чтобы остаться ни с чем, Алешка завел речь о шалаше. Дядя Эвгени сразу понял его, дал каждому из нас по большой ветке. Но строить шалаш мы решили попозже: судя по действиям хозяйки, здесь ожидалось завершение «трудового дня».

Циала с нашей помощью постелила в тени дома старое рядно, поставили на него деревянное блюдо с разломанным на куски дымящимся мчади [36] и огромный пучок сорванной на огороде и промытой в решете под краном цыцматы, деревянную солонку с крупной солью, молодой, с огорода, лук, красный перец, неполную бутылку вина и стаканчик. Принесли из их галереи и маленькую скамеечку для Эвгени. Мы, дети, уселись на землю, и начался пир. Складывали, подражая хозяину, стебли цыцматы пополам и еще раз так же, макали в большую солонку и ели с горячим мчади.

Светило солнце. Мы сидели кружком и смеялись, вспоминая, как Эвгени чуть с лестницы от смеха не свалился. Сам виновник этого веселья тоже балагурил, попивая винцо, и подшучивал главным образом над женой, которая притворно возмущалась. Потом Эвгени пошел в галерею отдыхать на прохладной и жесткой, покрытой ковром тахте рядом со спящим в аквани [37] сыном.

Мы уже собрались было бежать домой, чтобы строить шалаш, но над забором показалась кудрявая голова дяди Резо. Он был нашим соседом, мужем тети Юлии. Это он со своим товарищем донес наши вещи до подъезда, когда мы приехали в Тифлис.