Чтение онлайн

Я играю в хоккей с детства, и главное, чему он меня научил, — насколько сильно я люблю побеждать. И я сделаю все, что потребуется, чтобы вернуть Скарлетт.

Сестры размыкают объятия, и отношение Сиенны ко мне снова заметно холодеет. Меня это не задевает. Как бы меня ни бесили мои братья, я их люблю, и если этот город пойдет против них — будет иметь дело со мной.

Мы выходим из магазина и продолжаем гулять по рынку. Все так же, как в детстве. Родители привозили нас сюда каждый год на зажжение огней, и дед продолжал эту традицию. Вина за то, что я уехал, до сих пор грызет меня. И одновременно я понимаю, что тогда мне нужно было уехать — этот город не был мне домом.

— Тебе нравится здесь жить, Коннор? — спрашивает Кейт. Я поворачиваюсь к матери Скарлетт — она внимательно смотрит на меня.

— Когда я здесь, мне не хватает анонимности Нью-Йорка. А когда я был там, скучал по тихим утрам в Силверпайне, — отвечаю я.

— Но нравится ли тебе жить здесь? — повторяет она вопрос.

Та же решимость в глазах, что и у ее дочери. Помню, Скарлетт рассказывала, что мама раньше была репортером-расследователем. А ее отец, Патрик, наоборот, молчалив и наблюдателен и я вижу, откуда у Скарлетт привычка держать дистанцию, даже находясь в центре компании.

— Не уверен, — говорю я. — Быть здесь — это ответственность. И напоминание о том, что я уехал не просто так. Но Сидер Крик принадлежит моей семье поколениями. Сейчас это на мне.

Я чувствую взгляд Скарлетт оттуда, где она идет со своими сестрами. Все это я уже рассказывал ей, как не хотел возвращаться, как мечтал играть в хоккей.

— У тебя есть братья, — напоминает Кейт. — Почему не поручить это кому-то из них?

— Они и собой-то толком не могут заняться, — отвечаю я, и в голос просачивается горечь.

— Тяжело быть единственным ответственным, — говорит она.

Ответственность вообще не должна быть легкой. Дед повторял это мне при каждом звонке. Марион тоже говорит так.

— Давайте сфотографируемся у елки, — предлагает Сейди. — Раз уж поездка к Рокфеллер-центру сорвалась, потому что кое-кому приспичило выйти замуж в Рождество.

— На твою свадьбу я не приду, — парирует Сиенна.

— А я распишусь в мэрии, — отбивает Сейди.

Скарлетт смеется.

— Только вот у тебя свадьба, скорее всего, будет больше, чем у Сиенны. Ты же пригласишь вообще всех.

— Мне нравится знакомиться с людьми! — возражает Сейди.

Мы останавливаемся на площади у елки, и я делаю шаг назад, чтобы Монро сделали свои снимки. Интересно наблюдать за Скарлетт с семьей, я же никогда этого не видел. С другими она более закрытая, но рядом с ними буквально раскрывается. И я понимаю: со мной она никогда закрытой не была. Мне она показала то, что скрывает от остальных.

Я видел ее страхи и уязвимости. Мы сидели ночами, когда она не могла уснуть, и играли в карты или настолки. Смотрели фильмы, пока она вязала рядом. Были ночи, когда она будила меня руками и губами, я входил в нее, и слов не требовалось — говорили наши тела.

Господи, как же я по ней скучаю. Если она вернется, то я никогда ее не отпущу. Я первым умру, лишь бы не жить без нее.

— Конни!

Я вздрагиваю от этого идиотского прозвища и поворачиваюсь. Джейн. Светлые волосы в высоком хвосте, щеки порозовели от холода. Мы были в нормальных отношениях с тех пор, как вернулся, но я держал дистанцию. Мне не нужно возвращать то, чего я никогда по-настоящему не хотел. Когда я уезжал в восемнадцать, все почему-то считали, что я уезжаю от Джейн и когда-нибудь вернусь за ней.

— Джейн, — киваю я и сразу смотрю в сторону Скарлетт. Она наблюдает за нами, пока Патрик фотографирует Сейди и Сиенну, а Кейт помогает какой-то семье.

— Не ожидала увидеть тебя здесь, — говорит Джейн. — Ты же ни разу не приходил на рынок с тех пор, как вернулся, даже на зажжение огней.

— Был занят, — отвечаю я.

— Наверное, нелегко быть здесь без твоего деда. Я так рада, что ты здесь. — Она улыбается, и у меня внутри сжимается, особенно когда она кладет руку мне на плечо, пытаясь утешить.

— Я пришел ради Скарлетт, — говорю я, взгляд снова на ней.

Джейн прослеживает за моим взглядом. Ее улыбка исчезает, когда видит, что Скарлетт идет к нам.

— Ради женщины, которой, вероятно, ты совсем не нужен? — язвит Джейн.

— Нет. Ради женщины, которую люблю, — отвечаю я.

Джейн дергается, по лицу пробегает шок. Я не хочу быть резким и уж точно не собираюсь сравнивать двух женщин. Но ей нужно понять: я никогда не захочу ее или кого-то еще так, как хочу Скарлетт. Это всего лишь рождественский рынок. А я пошел бы за Скарлетт хоть на край света.

— Мы ждем тебя для фотографий, — говорит Скарлетт, подходя. Она берет меня под руку, как будто так и должно быть. Я смотрю на ее пальцы, лежащие у меня на локте, и приподнимаю бровь.

Она не ревнует — просто не упускает возможности обозначить границы.

— Мы просто болтали, — говорю я.

Скарлетт смотрит на Джейн. Ее глаза холодеют. Улыбка без тепла.

— Мы не знакомы, но вы отменили заказ на свадебный торт моей сестры, — говорит она.

— Технические сбои случаются, — отвечает Джейн, улыбка такая же натянутая.

— Не представляю, сколько клиентов вы теряете из-за таких сбоев, — говорит Скарлетт. — У нас в магазине такое было однажды. Нам заказали десять шоколадных пирогов, и, о чудо, система стерла заказ, хотя подтверждение ушло. Хорошо, что клиент позвонил заранее. Мы успели выполнить заказ. В малом бизнесе репутация решает все.

Если бы она полоснула Джейн ножом, крови вышло бы меньше. Моя девочка умеет быть беспощадной.

— У нас много работы на праздниках, и я не сторонница, чтобы сотрудники перерабатывали, — отвечает Джейн ледяным тоном.

Скарлетт легко смеется, но пальцы врезаются мне в руку. Она такая красивая, что я не могу отвести взгляд. И вмешиваться прямо сейчас не буду, потому что Джейн сама нарвалась. Вмешивать чувства в бизнес не стоило, ну а Скарлетт… ее остановить невозможно.

— Согласна, — говорит она. — Поэтому мы в магазине многое делаем сами. Если это наша ошибка, решать ее должны мы, а не сотрудник. У каждого свои приоритеты и правила работы. — Скарлетт вздыхает. — Ладно. Загляну завтра.

— З-зачем? — моргает Джейн.