Чтение онлайн

Вхожу в дом, и Коннор закрывает за нами дверь. Щелчок звучит как нечто окончательное.

— Хочешь пить? — спрашивает Коннор приглушенным голосом.

Мне лучше бы отказаться, но нервы нужно как-то успокоить.

— Налей то, что пьешь сам.

Я снимаю пальто, и Коннор приседает, чтобы расстегнуть молнию на моих сапогах, помогая снять их по очереди. Его колени на полу и у меня сладко сжимается живот. Да, заставлять его просить будет удовольствием.

Он ведет меня за руку в гостиную, где разводит огонь в камине, а потом наливает нам виски и протягивает мне стакан. Крепкое я почти не пью — делаю маленький глоток и кашляю от обжигающего жара.

— Есть еще пиво, — предлагает Коннор.

— И так пойдет.

Я оглядываюсь в гостиной. Два коричневых замшевых дивана, кремово-коричневый ковер, коричневое кожаное кресло у камина. Рядом маленький столик, на нем раскрытая вверх ногами книга. На каминной полке и пианино стоят семейные фотографии.

— Ты играешь? — спрашиваю, кивая на пианино.

Коннор внимательно следит за мной, пока я рассматриваю дом.

— Нет. Это мамино.

— А твои братья? Они играют?

Он качает головой.

Большой свет он не включал. Комнату освещает только камин и несколько торшеров.

Я делаю еще один глоток и ставлю стакан на каминную полку. За окном все так же падает снег. Дальше пары метров, которые освещает дом, ничего не видно. Будто в мире остались только мы с Коннором.

В отражении окна я вижу, как он подходит сзади и перебрасывает мои волосы на плечо. Наклоняется и касается шеи горячим поцелуем. Я приподнимаю голову, открывая ему доступ.

— Коннор, — шепчу я.

Поворачиваюсь к нему и обнимаю его за талию. Его губы мягко, влажно накрывают мои, так, что дрожь доходит до кончиков пальцев.

— Я мечтал попробовать тебя снова, — шепчет Коннор. — Пятьсот тридцать шесть дней, маленькая. Каждый день был новой мукой.

Я поднимаю на него взгляд.

— Ты считал дни, что мы были врозь?

Коннор гладит меня по щеке, заправляя прядь за ухо.

— Я же сказал: каждый день без тебя был адом. Я сам его и устроил, понимаю. Но легче от этого не стало. Единственное утешение было в том, что тебе, по крайней мере, не пришлось проходить через то же.

Что? Он правда думает, что я была счастлива без него? Что эти пятьсот тридцать шесть дней были легкими? Я хочу возразить, но он снова целует мою шею, и желание сбивает с мысли. Я закрываю глаза, позволяя телу обмякнуть.

Протянув руку между нами, Коннор тянет за рубашку, которую я до сих пор ношу, и стягивает ее через мою голову.

— Хочешь, я остановлюсь? — его взгляд мечется между моими глазами.

Я отступаю от него, ближе к теплу камина. Медленно расстегиваю джинсы и стягиваю их с себя, стоя к нему спиной, нарочно показывая кружевные трусики с высоким вырезом. Он издает звук, очень похожий на стон. Повернувшись, я легким движением отправляю джинсы к его ногам.

Выставляю бедро, медленно поднимаю руки и собираю волосы в пучок, позволяя его горячему взгляду скользить по моему телу.

— Ты хочешь меня, Коннор? — спрашиваю я, голос едва слышен. Я не играю, как в баре. Это просто его влияние.

— Больше, чем следующий вдох, — его голос хриплый от желания.

— Тогда придется встать на колени и умолять о возможности попробовать меня.

Не раздумывая ни секунды, Коннор опускается на колени и ползет ко мне. О боже. Этот взгляд и то, как он ползет ко мне, навсегда останется у меня в памяти. Есть что-то дурманящее в том, что мужчина становится перед тобой на колени. Настоящий вихрь власти.

— Ты самое прекрасное, что я видел, — говорит он, застыв передо мной.

Он смотрит на меня снизу вверх, будто я — его святыня. Будто я одна могу его спасти. Я наклоняюсь, вплетаю пальцы в его волосы и тяну его голову назад, чтобы подарить один, резкий поцелуй. Выпрямляюсь, не позволяя углубить поцелуй, и отворачиваюсь.

— Расстегнешь, пожалуйста?

Я нарочно тяну время, и напряжение между нами густеет с каждой секундой. Моя киска пульсирует от желания, жаждет быть заполненной. Из груди вырывается тихий стон, когда руки Коннора касаются моего разгоряченного тела. Шершавые ладони охватывают мою ягодицу, и он прижимает губы к изгибу. Я вздрагиваю.

Ловкими пальцами он расстегивает корсет, целуя каждый открывающийся сантиметр кожи. Я позволяю корсету упасть и сбрасываю его в сторону. Медленно поворачиваюсь. На этот раз я уверена: он стонет громче, прикусывая кулак. От прохладного воздуха соски сжимаются, но от жара камина и жара в глазах Коннора становится только теплее.

— Ты богиня секса и красоты, пришедшая мучить меня, маленькая, — говорит он. Он все еще полностью одет, и, кажется, даже не осознает этого. Тут может начаться пожар, и он все равно не заметит.

— Я еще даже не начинала мучить, — дразню его.

Коннор целует мой низ живота, туда, где трусики сходятся буквой V.

— Чертовски идеально. Каждый твой сантиметр.

Его руки блуждают по моему телу: одна держит талию, вторая скользит вверх по корпусу, к груди. Он кончиком пальцев едва касается соска, и моя киска сжимается в ответ.

Он опускается ниже, проводит языком вдоль края белья. Я впиваюсь пальцами ему в волосы и оттаскиваю голову назад. Он смотрит на меня вопросительно.

— Так легко не будет, малыш. Если хочешь попробовать, тебе придется умолять.

Он смотрит на меня потемневшими глазами.

— Пожалуйста.

Я надуваю губы.

— Пожалуйста, Скарлет. Мне нужно почувствовать твой вкус.

Я веду пальцами по его бровям, по скулам, по прямому носу, до губ. Мне нравится держать его в своей власти. Нравится, как он смотрит на меня, как будто я — единственное, что существует.

— Хорошее начало, — шепчу я.

— Каждый день вдали от тебя я думал только об одном, — говорит Коннор. — О том, как снова смогу прикасаться к тебе, чувствовать тебя под собой, пробовать тебя. Мне кажется, я не переживу, если ты откажешь мне сейчас. Прошу, маленькая, один только вкус. Я голодал по тебе на протяжении этих лет, так отчаянно, что порой думаю — ты мне просто мерещишься.

Он касается моего соска кончиком носа, а потом берет его в рот, мягко посасывая. От ощущения мои бедра дергаются вперед.

— Коннор, — срывается у меня.

— Скажи «да», маленькая. Боже. Блять, скажи «да». Избавь нас от этой пытки. — Его горячий взгляд впивается в меня. — Я все для тебя сделаю. Всю жизнь простою перед тобой на коленях, потому что твое тело — единственное, что я хочу боготворить. Скажи «да».

Его глаза умоляют, пронзают меня насквозь, требуют ответа. Не только в этот момент, но и всегда. О каждом мгновении, которое наступит после этого. Впервые я хочу так легко отказаться от борьбы.