Чтение онлайн

Исходящий от него запах свежего снега и ели окутывает меня, и на мгновение я позволяю себе забыть о том, что принесет завтрашний день.

— Мне так жаль, Майя, — шепчет он мне в волосы севшим, надломленным голосом. От этого звука в груди что-то болезненно ломается.

— Я знаю, — выдыхаю я. Сердце ноет. Больно от того, сколько утешения я нахожу в нем. В этом моменте. В притворстве, будто ничего не изменится.

Но изменится все.

— Жаль, что все не сложилось иначе, — бормочет он, успокаивающе поглаживая меня по спине. — Что мы не встретились в другой жизни. Там, где ты не была бы принцессой. Где я не был бы связан обязательствами перед твоим отцом.

Горло перехватывает.

— Где я не была бы обещана врагу, — тихо отзываюсь я.

Он долго не отвечает.

Затем…

— Для меня ты больше, чем просто обещание, Майя. Мое сердце принадлежит тебе.

Пауза. Он отстраняется ровно настолько, чтобы видеть мое лицо в тусклом свете. В его голубых глазах застыла боль от всех тех слов, которые мы никогда не смели произнести.

— Я люблю тебя, — шепчет он, наконец позволяя им обрести форму.

Я моргаю. Эти слова проникают глубоко внутрь, словно капля теплой воды в бескрайнее замерзшее море.

— И я люблю тебя, Дак, — мой голос звучит совсем тихо, будто громкие слова могут разрушить этот хрупкий миг.

— Я знаю, — шепчет он в ответ. — Всегда знал.

Снова тишина.

— Я всегда буду любить тебя, Майя. И я найду тебя.

Хрупкие, окончательные слова повисают между нами.

Мимолетные.

Внезапный раскат грома сотрясает ледяные стены покоев. Я вскрикиваю и инстинктивно прячу лицо у него на груди.

Гроз не было уже несколько недель.

Дак обнимает меня крепче.

— Это просто шум, — говорит он, но понимает, что все гораздо серьезнее. Он видел, как это на меня действует.

Грозы раньше были редкостью в Тундрейне, но за последние двадцать лет они участились. И каждая такая буря крадет воздух из моих легких. Они снова превращают меня в маленького, хнычущего, беспомощного ребенка.

Что я буду делать в Арбинже, стране жестоких магов штормов и яростных гроз?

— Майя, — выдыхает Дак, мягко приподнимая мой подбородок. Его лоб прижимается к моему. — Ты переживешь это. Будешь делать то же, что и всегда. Ты создашь лучшее будущее для всего Тундрейна. И сделаешь это благодаря тому упрямому огню в груди, который пугает половину дворца. И меня, если честно.

Я смеюсь, но смех выходит прерывистым.

— Ты говоришь так, будто я стихийное бедствие.

— Так и есть.

Очередной раскат сотрясает окна. Я вздрагиваю, и Дак прижимает меня еще сильнее.

— Мы еще увидимся, — твердо говорит он в темноте.

Он держит меня, пока я не засыпаю, а шторм за стенами все бушует.

Когда я просыпаюсь, Дака уже нет, но я не удивлена. В покои влетает стайка служанок, чтобы одеть меня к церемонии обручения.

В итоге я не узнаю себя в зеркале. Мои темные волосы оставляют распущенными: мягкие волны спускаются по спине, а несколько свободных локонов обрамляют лицо. Голубые глаза густо подведены сурьмой и стали такими выразительными, что кажутся слишком большими для моего лица. На губы нанесли румяна — нежно-розовые пятна на бледной коже. Снежная пудра, рассыпанная по щекам и переносице, скрывает редкие веснушки.

Служанки ведут меня по коридорам, трое из них несут шлейф платья, пока мы не достигаем Зала Предков. Они выстраиваются в линию перед высокими двойными дверями, сложив руки и склонив головы.

Только членам королевской семьи Тундрейна позволено входить в Зал Предков.

Я собираюсь с духом и глубоко вдыхаю.

Дверь за моей спиной глухо закрывается.

Сотни ледяных скульптур выстроились в ряд в огромном зале — высокие изваяния мужчин и женщин, которые больше не ступают по снегам. С высокого сводчатого потолка свисают сосульки, отбрасывая длинные тени на вырезанные лица: некоторые черты все еще резкие, другие же от времени притупились.

— Почтенные предки, — шепчу я, и мое дыхание становится облаком в прохладном воздухе. — Сегодня мое обручение. Я прошу вашего благословения и мудрости.

Я складываю руки и склоняю голову, прежде чем пойти между рядами. Ненадолго останавливаюсь у каждой статуи, но ищу одну-единственную.

Турму. Мою бабушку.

Я задираю голову, щурясь от пробивающегося солнечного света. Ее черты лица все еще четкие, не тронутые годами. Турма выглядит величественной и безмятежной. В прямой переносице и плавном изгибе подбородка я вижу отца.

Ее ледяные одежды кажутся холодными под моими благоговейными пальцами.

Я не первая принцесса Тундрейна, которую отправляют в Арбинж в надежде на мир. Моя бабушка проделала этот путь за десятилетия до меня. Ее брак продлился всего три месяца — три месяца мук, унижений и издевательств, — прежде чем группа тундрейнских воинов спасла ее.

Я провожу пальцами выше, пока не касаюсь рукава Турмы. Там, где от скульптуры откололся кусок, лед острый, зазубренный.

Потому что, когда Турма вернулась, у нее не было левой кисти.

Перед побегом муж-арбинжец отрубил ее вместе с обручальным кольцом. Вернувшись домой, Турма вышла замуж за одного из воинов, спасших ее, и позже родила моего отца. Если верить рассказам седовласых слуг, после пережитого она так и не стала прежней: всегда была пугливой. Сломленной.

Война с Арбинжем с тех пор только обострилась, с каждым годом унося все больше жизней с обеих сторон.

Я с трудом сглатываю застрявший в горле ком и молюсь, чтобы мой брак принес королевству больше пользы, чем брак Турмы, хотя ледяной ужас уже сковывает сердце.

Бросив последний взгляд, я коротко приветствую оставшиеся скульптуры и покидаю Зал Предков.

Статуи мамы там нет.

Я почти не чувствую ледяной трон под собой, настолько он холодный. Мое изящное платье для обручения очень красивое, но, клянусь приливами, чего бы я только не отдала за что-то потеплее. Хоть за пижаму.

Ропот собравшейся знати Тундрейна, одетой в лучшие синие и белые меха, проносится по Большому залу. Даже в такие короткие сроки слуги успели подготовить огромное круглое помещение к церемонии.

В центре, где я сижу и дрожу от холода, возвышается массивный помост из цельного куска льда. Рядом стоит второй ледяной трон, сверкающий в лучах солнца, проникающих сквозь большие окна. Эти парные сиденья вырезали специально для церемонии, они меньше величественного трона отца, который стоит в Тронном зале.