Чтение онлайн

 И вот, закрыв глаза, Асмодей взял в руки музыкальный инструмент и заиграл. Скрипка плакала в его руках, напевая тонкую грустную мелодию, красивую, как песнь цветов, и печальную, как одиночество смерти.

 Герцог думал о том, что он не может покинуть свою камеру и помочь Алисе спрятаться. Ведь погоня уже идёт по пятам. А если он телепортируется, голем последует за ним, и девушка будет найдена. Но должен быть способ помочь ей, иначе не пройдёт и нескольких часов, как она вновь окажется в той же камере, что и прежде.

 Асмодей играл долго, не открывая глаз, пока, наконец, скрипка не затихла, опустившись на гладкую кожу дивана, а чёрные глаза герцога не открылись. Он невзначай повернул голову налево, обнаружив, что пламенное существо всё также стоит в дверях его комнаты, как и до этого. Тогда он поднял руки вверх и невозмутимо снял заколку в виде скорпиона с кровавым брюшком, распустив тугой хвост. Тёмные и ровные, словно ночная водная гладь, волосы рассыпались по широким плечам. Герцог устало опустил голову на спинку дивана, а заколку невзначай бросил рядом. Голем продолжал неподвижно стоять, шипя и потрескивая текущими у него внутри потоками магмы. И он явно не заметил, как Асмодей повернул голову к скорпиону, и тихо, одними губами прошептал:

 - Найди её и покажи.

 В тот же миг белое золото, из которого была сделана заколка, еле заметно задышало, зашевелились все маленькие ножки насекомого, задвигался острый хвост, и быстрыми тихими шажками, блестящий скорпион, будто поглощающий вокруг себя свет, убежал по дивану в открытое каменное окно. А со стороны двери внезапно раздался тихий голос, заставивший вздрогнуть полудемона. Голос, больше похожий на треск разгорающегося костра:

 - Сыграй ещё, пожалуйста...

 Сказать, что Асмодей сильно удивился - всё равно, что ничего не сказать. Он взял скрипку, и, не подавая виду, начал вновь наигрывать тихую заунывную мелодию. Когда композиция закончилась, герцог повернул голову и спросил:

 - Тебе нравится музыка?

 - Да...
– послышался хруст горящих поленьев.

 - Мне сказали, твоё имя Вулкан...

 - Да...

 - Как ты создан?
– после небольшой паузы осмелился спросить Асмодей. И на этот раз паузу выдержал голем. Очевидно, он размышлял. Но герцог никак не мог поверить, что у этого существа может быть полноценный разум. Поэтому он, прищурившись, разглядывал его, но видел лишь жидкий огонь и расплавленные камни.

 - Я не знаю...
– наконец раздался ответ, которого Асмодей совсем не ожидал.

 - Что значит, ты не знаешь?

 - Я не помню...
– слышался огненный шёпот.

 Это было в высшей степени странно. Если он и впрямь был создан из шести миллионов демонов, то из осколков их душ и должен был состоять разум этого существа. А значит, он должен помнить всё. Помнить заклинания, обладать всей силой, иметь совокупное мышление.

 - Кем ты создан?
– Асмодей совершенно не верил, что голем - дело рук принца Уныния. Что-то с появлением этого существа было не так. Да и свадьба самого принца на простой графине...

 - Запрещено...

 - Ну, хоть где?

 - Запрещено...

 - Ну, назови мне хотя бы цифру! Назови номер Дома, в котором ты появился, а я ещё раз сыграю тебе, - просил полудемон, проведя разок смычком по струнам.

 - Пять...

 "Вот значит как. В Доме Гнева было создано это чудо"

 Герцог взял инструмент и стал наигрывать ещё одну тоскливую мелодию, как и обещал. С другой стороны, он очень надеялся, что таким образом сможет выспросить у своего охранника что-нибудь ещё.

 - А что ещё ты помнишь?
– спросил он, доиграв короткую мелодию.

 Снова долгое молчание. Герцог уже думал, что голем совсем решил не отвечать, как раздались слова:

 - Я помню боль...

 - А сейчас ты можешь чувствовать боль?

 - Нет...

 - Я могу тебя убить?
– резко спросил герцог, почувствовав вдруг навалившуюся скуку.

 - Нет...
– прошелестел тихий ответ.

 Асмодей вновь взял скрипку и заиграл. Заточение обещало быть долгим.

Глава N52

 Широкая винтовая лестница, соединяющая дворец принца Самаэля с дворцом маркиза, была очень длинной. Каждая ступенька, которую я пробегала, стараясь не терять драгоценного времени, отзывалась болью в спине. Иногда мне хотелось, чтобы по пути оказалось зеркало побольше, чтобы я могла посмотреть, насколько велики раны. А иногда, когда одна нога в очередной раз зацеплялась за другую, а я падала на тёплый гладкий камень, почувствовав, как боль и жар накатывают одновременно, мне приходила мысль о том, что там может быть всё настолько плохо, что и смотреть на это не за чем.

 Я бежала по ступеням уже довольно долго, а лестница всё не заканчивалась. У меня устали ноги, сбилось дыхание, и уже приходило в голову съехать вниз на перилах, но, когда я взглянула вниз, уже закидывая на них ногу, осознание сумасшедшей высоты заставило меня передумать. Я обернулась назад, оценивая пройденное расстояние - слава Богу, большую часть я уже прошла. На светлом камне оставались маленькие капли крови, падающие с отяжелевшего намокшего плаща, в который обернул мою спину Асмодей.

 Наконец, ступени закончились, и передо мной развернулись Четвёртые Сады грешников. С правой стороны возвышался замок из чёрного камня с синими прожилками, блестящими и переливающимися в свете огромного жёлтого озера, текущего перед вратами. А вокруг толпились тысячи кричащих людей, расталкивающих друг друга, чтобы окунуться в эти горящие воды. Это было крайне отвратительное зрелище, потому что, стоило им войти в него, как дымящееся мясо отваливалось с их костей, и обгорающие трупы погружались в яркую гладь. Было совершенно не ясно, какая магия может заставить делать такое. Но, проходя мимо, я всё поняла и без объяснений: это было не лавовое озеро, а жидкое золото.

 Довольно широкая тропа огибала замок с золотыми водами, по которой можно было идти дальше. Но с левой стороны шла ещё одна тропа, которая, судя по всему, должна была привести меня к порталу. По обе стороны от неё начинался густой лес, тёмные, полусухие деревья в котором стояли так плотно, что внутри была непроглядная тьма. Эта тропа показалась мне более удобной для скрытого перемещения, и я, немедля, нырнула вглубь чащи.

 Уже через несколько шагов, меня словно накрыло пологом безлунной ночи. Вокруг была полнейшая тишина, и лишь изредка то тут, то там, доносились поскрипывания старых деревьев. Чем глубже я заходила в лес, тем холоднее становилось. Уже очень скоро меня стала бить мелкая дрожь, и мокрый плащ, охладев, ещё сильнее морозил, прилипая к телу. Но так как кроме него на мне было лишь разорванное платье, я решила не лишать себя последнего целого элемента одежды.