Там мой брат!
Шрифт:
Борька шумно выдохнул и согласно хрюкнул, поддерживая человека.
– А может, и обломилось, только ты не знаешь, - заупрямился я. – Может, ты поэтому жив. А?! И не ранен… Может, он беду отводит, этот… камушек.
– Ты на нем сидел довольно долго, но что-то я не заметил, чтоб ты был целым, - заметил Лухт, отряхивая руки и переходя к перевязке.
– Я живой! – веско возразил я. – Я живой – и это главное!
Лекарь потихоньку рассмеялся, потом пробурчал:
– Бо, давай я сустав гляну. Вроде ж вправили как должно быть, а опухоль не хочет спадать… Может, там еще что-то?
Бо угукнул, соглашаясь, и лекарь взялся за его руку. Видимо, что-то еще там действительно было, потому что мой друг застонал сквозь ремень и… обмяк.
– Сознание потерял, - зачем-то пояснил Тавен, осторожно отпуская Борьку.
– Что у него с рукой? – воскликнул я. Получилось очень жалобно, потому что я дернулся, а спина моя сказала «а ну лежи, идиот!» Вернее, ударила. Как будто… камчой.
– Что ж не обезболили! – вздохнул я.
– Да давал я ему обезболивающее, - досадливо вздохнул Лухт. – Только часто ж нельзя… А с рукой у него все просто. Какой-то орк ударом вышиб ему плечевой сустав. Сустав мы вправили, но, видать, началось воспаление… отек… Вот и болит. Я боялся, что суставную сумку порвало, но вроде обошлось…
– Доброго дня всем, - раздался вдруг тихий хрипловатый голос.
Незнакомый. Или я всё же слышал его? Не помню.
– У-гм, - промычал я в ответ. Получилось что-то вроде стона, и я заткнулся.
Лекарь и Тавен, и еще кто-то из раненых нестройным хором ответили на приветствие, и воцарилась неловкая тишина. Потом незнакомец, прокашлявшись, неловко произнес:
– Я бы хотел… с Эданом поговорить.
– Да вот он, - как-то неуверенно ответил один из тех, кто лежал ближе к выходу. Мне вдруг стало тревожно. Что такое? Что-то с моим другом? Но вот он, рядом… и лекарь… если бы было что-то плохое, он бы среагировал как-то… Трибунал?! Но тогда они бы Борьку и потребовали… да и не может такого быть! Лухт сказал, что до этого не дойдет. Комол добрый. Я-то знаю!
– Доброго дня, - повторил незнакомец, подходя поближе ко мне, и я его узнал. Никакой это не незнакомец.
«Элдор Дерион, командир магической алы и капитан безопасности полка…»
Тот самый, что грозился меня убить, если вдруг я дам ему повод заподозрить меня в предательстве. И – тот самый, что в бою выдернул меня из-под орков. Поди пойми, чего ему надо…
– Собственно… - видно было, что говорить ему трудно и не хочется, но в то же время нужно и необходимо. – Собственно, я собирался принести тебе свои извинения. Мои подозрения в отношении тебя оказались беспочвенными. Поэтому… прости, пожалуйста.
– Хорошо, - ответил я легко. Потому что видно было, что парню конкретно плохо… Наверное, он редко ошибался? Или никогда не извинялся? Но мне его было прямо жаль. И в лазарете нашем всё смолкло, ребята прекратили разговаривать – всем было любопытно, за каким это демоном ко мне пришел маг?!
– Ты уже извинился, на самом деле. Ещё там. Как, нести не трудно было? Они тяжелые были, судя по всему…извинения твои. Очень тяжелые.
Он улыбнулся – одними губами. В глазах не было даже и намека на улыбку…
– Ничего, в самый раз по мне. Раз уж донес…
– А что спас? – полюбопытствовал я. – Проще было не вмешиваться. Мало ли. Чтобы не думалось…
– Смерть необратима, - помедлив, выдохнул маг. – Но, если честно, я и сам не знаю. Так вышло. И… я не жалею.
– Хорошо, что не жалеешь… А твои подозрения… наверное, почва как раз была. Мне трудно судить. Ты действительно больше не подозреваешь? – спросил я хрипло. Мне действительно было интересно. Рожа моя ему не понравилась? Или то, что я слишком легко вырвался от орков? Или Прятки?
– Действительно. Я получил доказательства твой невиновности. Мне больше не в чем тебя подозревать, - его голубые глаза неожиданно стали теплее, что ли. Словно облегчение от того, что возможная беда не случилась, растопило лед подозрительности. А может быть, мне показалось…
– А в чем ты Федьку подозреваешь? А?! – загремел вдруг голос откуда-то сбоку. О, Феттаим! Только у него такой бас. Из Борькиных людей, копейщик…
– Успокойся, Фет, он не наш, он из Темных, - отозвался Лухт откуда-то из угла, где он начал перевязывать кого-то ещё.
– Оно и видно… Что из Темных… Темный и есть, - отозвался громогласно Феттаим и усмехнулся немудреной своей шутке.
Мне вдруг стало неловко даже, как мага встретили в штыки. В конце концов, он за безопасность полка родного боялся…
– Вообще-то уже ни в чем, - спокойно ответил Дерион. – Прощай, Эдан из Ахсны. И выздоравливай. И кстати… здорово ты хана подсек. Я уж думал, нам конец обоим…
Я вновь смутился и радостно зачастил о том, что это вовсе не моя заслуга, что это куг, Борькина Кошка, что это она - герой. И друг, что отдал мне самое дорогое.
– Ну… в таком случае передай своему кугу мою благодарность, - устало отозвался Элдор. – Миррус уводит полк, я уезжаю с ним. Здесь останется несколько взводов и лекари. И два мага еще, способных подать сигнал тревоги на расстоянии. Мало ли… вдруг орки вернутся… В общем… счастливо вам…
– Спасибо. Ты спас меня. Я не забуду! – сказал я тепло. – И знаешь… мне кажется, что мы встретимся ещё… и не в лазарете. И друзья будут рядом…
Маг покачал головой и ушел.
«Ну и?» - с совершенно склочной интонацией проскрипела Доори.
«Что «ну и?» Ты недовольна, что ли? Я не собираюсь себе твои дела присваивать!» - сказал я Кошке. Беззвучно, конечно.
«Тебе велено было передать мне чью-то там благодарность. Ну и где?»
«Ты и сама прекрасно слышала. Вот начну вставать, могу тебя в казарме над койкой в стену воткнуть и, входя, кланяться… Хочешь?»
Кошка обескураженно помолчала, потом уже другим тоном проворчала: «Спасибо…»
И уже когда я решил было, что на этом наша беседа и завершится, она еле заметно добавила: «Извини…»
«Не за что!» - мысленно улыбнулся я ей. «Кстати. Благодарность командования ты слышала. А вот сам я тебя, кажется, и вправду не поблагодарил… Ты два раза спасла меня. И я этого тоже не забуду, Доори!»
«Я для того и создана…» - польщенно и даже гордо ответила она. – «Хороший ты все-таки эльф! Правильный…»
«Туповатый только местами», - честно признал я. «Но… Кошка, ты теперь почти как человек в моей памяти… Как друг!»
«Скажешь тоже! И вообще я гномка!» – отозвалась она не сразу. Но я знал, что ей приятно.