Чтение онлайн

– Помогите-е-е!

– Что это? Как ты думаешь, Василь?
– спросил тихо Моргунов.
– Не мина ли?

– Похоже. А чья? Наших в этом районе нет.

– Фрицы на всех тропинках понатыкали их, сволочи!
– со злостью сказал Моргунов.
– Кто-то, видать, напоролся.

– Пошли посмотрим...

Осторожно двинулись в сторону взрыва. И скоро там, где еле заметная тропа вливалась в полянку, увидели двоих: парня в ватнике и девушку в парусиновом плаще... Парень лежал на спине, в руке зажат наган. Девушка уткнулась лицом в землю.

Послышался отдаленный топот бегущих. Моргунов и Широков юркнули в ближайшие заросли, затаились. А на поляне появились Голохматов и Секачев. Они зорко оглядывались по сторонам, держа оружие наготове. Моргунов условно свистнул. Голохматов вскинул автомат.

– Выходи!.. Это вы?
– радостно крикнул Николай.

Моргунов кивнул на убитых.

– Завернули на звук взрыва.

– А как мост?
– спросил Голохматов.

– Приказал долго жить!

– Молодцы!..

Они подошли к месту трагедии.

Во внутреннем кармане ватника у парня нашли советский паспорт на имя Фоменко. В том же кармане обнаружили две автобиографии, написанные неровно и со многими поправками. Скорее всего эти документы писались на ходу, в самолете или машине. При парне нашли и карту-пятикилометровку. На ней кружками были обведены места расположения партизанских баз. К этому времени мы уже переселились на новое место, о чем информировали Москву и передали координаты нашей новой дислокации. На карте же отмечена кружком наша недавно покинутая стоянка. Отряд Озмителя и местные партизаны находились точно на местах, очерченных на карте.

Оккупанты явно пытались внедрить в ряды партизан своих агентов.

В мае 1942 года немцы хотели сформировать из местного населения карательные части для борьбы с партизанами. Отказывающихся идти к ним на службу оккупанты расстреливали, отправляли в Германию на каторжные работы. Стараясь избежать мобилизации, немало молодежи уходило к местным партизанам...

И к омсбоновцам, бывавшим в деревнях, не раз обращались парни и девушки с просьбой принять их в отряд. Руководство местного партизанского отряда решило: пусть ребята идут в полицию, а получив оружие, приходят в лес. Оружия не хватало.

Оккупанты мало доверяли мобилизованным. Поэтому во вновь сформированные полицейские подразделения включали своих людей. Но бывали и такие случаи, когда агенты врага выступали как бы инициаторами ухода к партизанам, чтобы таким путем проникнуть в их ряды. В июне 1942 года, например, двадцать пять человек полицейских связались с местным отрядом и пришли в лес. Внимание партизан обратили трое из них. Они были старше всех в группе. Перед уходом в лес эта тройка "картинно", на глазах у всех избила старосту. В беседе с командиром отряда Талерко и комиссаром Мельниковым эти трое уж очень старались ругать оккупантов и предателей. Все это выглядело как плохо организованный спектакль. Талерко спросил:

– Послушайте, ребята, если вы действительно так сильно ненавидите оккупантов и их ставленников, то почему не приходили к нам раньше, а служили им?

Вперед выступил высокий парень лет тридцати, с большим носом на темном нездоровом лице.

– Так тогда ж, товарищ командир, мы еще ничего не знали об их истинных целях и подлых намерениях, а подсказать нам было некому.

– Точно! Все так, - в один голос подтвердили слова носатого двое его приятелей.

Во время разговора подошел молодой парень. Он недавно появился в партизанском отряде, бежав из эшелона, следовавшего в Германию. Увидев парня, носатый насторожился, старался не смотреть на него. А тот зло глянул на него и, повернувшись к Мельникову, тихо сказал:

– Товарищ комиссар, а вы попросите его рассказать, как он старательно помогал фрицам отправлять в Германию наших девушек и ребят из райцентра Каспли? Как издевался над ними?..

Мельников посмотрел на носатого. Тот нагло заявил:

– А что? Верно! Было такое дело. Я не скрываю. Тогда ж я служил у них и выполнял их приказы, а теперь пришел в лес, к вам, чтоб, значит, искупить вину...

После допроса носатый и его напарники, припертые к стене неопровержимыми доказательствами их преступлений, признались, что к партизанам они пришли не по своей воле, а по приказу немцев...

Погоня

Было совсем светло, но группа Галушкина все шла, не останавливаясь на дневку, стараясь подальше уйти от деревни. Остановились только перед большим болотом. Маркин и Правдин с длинными шестами сразу пошли на разведку дороги. Прыгая с кочки на кочку, прощупывали дно и отмечали тропу вехами. Андреев готовился перевязать Николая. Сергея Щербакова Галушкин послал в дозор. Головенков нарезал еловые ветки, чтобы сделать настил для постели Николая. Решили немного отдохнуть перед болотом. Галушкин проверял оставшуюся "артиллерию".

Уходя из отряда, партизаны захватили с собой несколько противопехотных мин, усиленных добавочными зарядами тола. При необходимости эти мины можно было успешно использовать, что они уже и сделали, покидая сарай предателя.

Скоро с болота возвратились Маркин и Правдин. Сказали, что только метров около ста можно пройти по твердым кочкам, а дальше придется брести по "чистому" болоту. Андреев закончил перевязку, переложили Николая снова на носилки...

Всю дорогу от деревни до болота Николай молчал. Закусив до крови губы, терпел боль и не издал ни единого стона.

– Ну, Коля, как дела?
– подошел к нему Галушкин.
– Скоро придем, потерпи еще чуток.

Рыжов улыбнулся через силу.

– Я вам обуза, ребята... Оставьте меня где-нибудь в деревне.

– Это ты брось, - строго сказал Галушкин.
– Все должны пройти. Оставить его! Что говоришь - понимаешь?

Николай промолчал, только благодарно посмотрел на Бориса.

Галушкин отошел от него. Сил не хватало смотреть на его бледное, измученное лицо с искусанными в кровь губами.

– Ребята, фрицы!
– неожиданно появляясь перед костром, сказал Щербаков.

– Много?
– быстро спросил Галушкин.

– Группа конных! До взвода! Идут по нашему следу!

Разобрали оружие, снаряжение, приготовились к бою.

– Маркин и Щербаков со мной! Остальные с носилками - на болото, быстро!
– приказал Галушкин.
– Сергей, как далеко отряд?

– Метрах в шестистах... Две колонны, - четко ответил Щербаков, чуть замялся.
– Борис... Они овчарок ведут...