Чтение онлайн

– Гляди, ребята...
– сказал Степан.
– Буржуи какие-то недорезанные плетутся!

Женька вгляделся в идущих и, оттолкнув Степана, выскочил из ворот пакгауза и побежал к ним навстречу. Мужчина тоже ускорил шаги, споткнулся о шпалы и упал бы, но девушка успела поддержать его. Он виновато улыбнулся ей, поправил фуражку и, тяжело дыша, остался стоять на путях, вглядываясь в бежавшего к ним Женьку.

– Папа!.. Лена!..
– кричал Женька, и не понять было, рад он им или напуган.

Когда он подбежал к ним, то отец уже справился с волнением и стоял прямой, как всегда, и даже как будто спокойный. Лена смотрела на запыхавшегося Женьку и улыбалась.

– Почему вы здесь?.. Как?
– Женька вытирал фуражкой мокрый лоб и никак не мог отдышаться.
– Ну, ты знал, папа... А Лена?

– Я зашла к Сергею Викентьевичу...
– Лена разглядывала его шинель, винтовку, тонкие в обмотках ноги.
– Он мне сказал.

– И ты пришла?!

Женька и радовался ее приходу, и стеснялся отца, и не знал, как поступить дальше: оставаться здесь, подальше от ребят, или вести их к пакгаузу.

Тонко засвистел паровоз. Женька оглянулся и увидел, что на их путь подают состав. Паровоза видно не было, он толкал состав сзади, и казалось, что теплушки движутся сами.

– Идемте!
– Женька потянул отца с пути.

– Ваш?
– спросил отец.

– Наверное!

Женька поправил винтовку и решительно пошел к платформе. На ходу он оглядывался, будто проверял, идут ли отец с Леной. Сергей Викентьевич шагал широко, прямой, в длинной шинели и фуражке с кокардой. Лена пригибалась от колючего ветра и с трудом поспевала за ним.

Комсомольцы высыпали из пакгауза и смотрели на медленно движущийся состав. Потом увидели шагающих по платформе Женьку, а за ним Сергея Викентьевича с Леной и обернулись к ним.

Проходя мимо знамени, у которого мерзли двое комсомольцев с винтовками, Сергей Викентьевич остановился, вытянулся и приложил ладонь к козырьку фуражки. Постоял так и двинулся дальше. Кузьма переглянулся со Степаном, и тот уважительно покивал головой. По лесенке на платформу вбежал Колыванов и на ходу кричал:

– Начинай погрузку!

Женька застенчиво сказал ему:

– Это мой папа.

Колыванов увидел высокого человека в офицерской шинели и фуражке с кокардой и на миг смешался. Потом козырнул:

– Колыванов.

– Горовский, - откозырял в ответ Сергей Викентьевич.

– Вы извините, - сказал Колыванов.

– Все понимаю, - с достоинством склонил голову Сергей Викентьевич.

Колыванов заторопился дальше, Сергей Викентьевич посмотрел ему вслед, потом спросил у Женьки:

– Ваш командир?

– Ага...
– кивнул Женька.
– Леша!

– Что значит - Леша?
– поднял плечи Сергей Викентьевич.
– А как по отчеству?

– Не знаю...
– растерялся Женька.

– А звание?
– продолжал допытываться Сергей Викентьевич.

– Звание?

– Ну да! Прапорщик? Поручик?

– Да ты что, папа?
– Женька оглянулся, не слышат ли их.
– Просто командир!

– Ну, ну...

Сергей Викентьевич отогнул полу шинели, вынул серебряные часы луковицу на цепочке - и протянул Женьке.

– Вот, сын. Это тебе.

– Да ты что, папа! Зачем?

Женька только теперь увидел, как постарел за последние месяцы отец. Седыми стали желтоватые от табака усы, морщинистой шея.

– Возьми, - твердо сказал Сергей Викентьевич.
– Память будет.

– А как же ты? Пульс у больных... И всякое там...

Чтобы не расплакаться, Женька говорил первое, что пришло в голову.

– А!..
– махнул рукой Сергей Викентьевич и отвернулся.

– Становись!..
– послышался голос Колыванова.

– Иди, сын, - сказал Сергей Викентьевич.
– Иди и помни: трусов у нас в семье не было.

Он быстро поцеловал Женьку в щеку, как клюнул, и подтолкнул к Лене:

– Прощайся и ступай!..

Женька смотрел на Лену и молчал. Потом сказал:

– Спасибо.

– За что?

– За то, что пришла.

– Что ты, Женя... Я так рада, что тебя увидела.

– Правда?

– Конечно!

Женька смотрел на ее зазябшее лицо, на волосы, выбившиеся из-под шапочки и припорошенные снежной пылью, он протянул руку, чтобы то ли стряхнуть с ее волос приставший снег, то ли просто погладить их, но опять послышался громкий голос Колыванова:

– Смирно!.. По порядку номеров рассчитайсь!

– Беги, Женя!
– сняла с руки перчатку Лена и провела ладонью по его щеке.
– Беги!

– Прощай, Лена!
– все еще стоял и смотрел на нее Женька.

– До свидания!
– покачала головой Лена.
– Мы еще встретимся, Женя. Обязательно!

Женька доверчиво улыбнулся и пошел, но все время оборачивался и кивал ей и отцу, потом опять остановился.

– Пиши!

– Куда?

– Не знаю!
– крикнул Женька и побежал к шеренге комсомольцев.

Он встал на свое место рядом с Кузьмой и даже успел крикнуть свой порядковый номер. Кузьма одобрительно ткнул его в бок, а Колыванов протяжно закричал:

– По вагонам!

Пока все рассаживались по теплушкам и занимали места на нарах, Женька высматривал на платформе отца с Леной, видел, что они не уходят, а жмутся от ветра у стены пакгауза, махал им рукой, чтобы они шли домой, но они не понимали его, махали ему в ответ и показывали то на столб семафора, то на паровоз, давая понять, что скоро уже двинется эшелон.

У дверей теплушки стоял Степан и посматривал то на них, то на суматошно счастливого Женьку, что-то кололо его в сердце, он понимал, что и хотел и не хотел, чтобы вот так же стояла на платформе мать и тоже что-нибудь неразборчиво кричала, махала руками и улыбалась сквозь слезы. Потом увидел, как издалека бежит по платформе женщина в платке, хотел уже прыгнуть вниз и бежать навстречу, вгляделся и узнал Екатерину Петровну и спешащего следом Зайченко.

– Глаха!
– обернулся он.
– Тетя Катя бежит!..