Чтение онлайн

Водопад Флориано…

Смотришь на его бесконечную ленту, как бы сбегающую с лазури неба и исчезающую в сапфире вод, и вдруг замечаешь десятки темных точек, которые пронзают стену воды и скрываются за ней. Что это? Призраки? Кое-где водяная завеса разрывается, как разверзается скала на страстную пятницу, и на свет божий вылетают птицы. Чудо? Видение, явившееся кладоискателям, которые слепо идут за поверьем?

Путеводители не рекламируют призраков. По крайней мере в большинстве случаев.

Создается впечатление, будто издатель английских, французских и испанских бедекеров заключил деловое соглашение с североамериканскими птицами рорисами, чтобы они не портили ему с таким трудом завоеванную репутацию беспристрастного информатора. Гарантированное сообщение о проницаемости материи, о чуде природы на водопаде Флориано переняли и другие авторы путеводителей по Южной Америке, поэтому и впрямь стоит посмотреть на эту приманку для туристов.

Но рорисы — эти отважные водолазы — нисколько не заботятся о том, любуется ли кто-нибудь их смелыми номерами и читает ли про них в справочниках. Они остаются верными своим родовым гнездовьям и каждую осень перелетают из негостеприимного Огайо на летние квартиры к южноамериканским пальмам и орхидеям. Разве они виноваты перед людьми, которые не могут понять, что можно жить и под водой? Ведь там не мочит детенышей, а это уже стоит того, чтобы прилепить гнездо на выступе скалы под навесом водопада, куда не проникнуть никакому врагу.

Только человек, глядя на падающую воду, думает о тоннах, секундах и кубических метрах. А ведь водяной занавес не сплошной. В. нем можно найти мелкие щели; они то и дело мелькают и в мгновение ока затягиваются снова, чтобы тут же появиться в других местах. Но рорисы научили даже своих детенышей пользоваться крыльями и острым зрением так, чтобы попадать в родной дом, не замочив ни перышка.

На той стороне, в Аргентине, в ночном мраке сверкает окнами отель «Катаратас».

Кажется, что он в двух шагах от нас, в то время как до него по шоссе и через реку 50 километров. Сейчас там, наверное, приглушенно играет радио, как и неделю назад, когда мы приехали туда из Мисьонеса. И прежде чем сесть за вечерний стол, гости пожимают руки вновь прибывшим и в последний раз произносят свое обычное «фелисидад», поздравляя тех, кто приехал на лоно природы ради самого прекрасного подарка: ибо сегодняшний вечер принадлежит еще празднику мира и покоя. Последний рождественский вечер.

Жаль только, что сегодня посетители уже не смогут выйти из отеля, чтобы отдаться очарованию ночного чуда Игуасу. Небо угрожающе затянуто тучами.

— Не стоит возвращаться на ночь в Фос, а утром снова ехать сюда. Если погода разгуляется до рассвета, мы лишимся великолепнейших снимков.

— В таком случае давай откроем первый сезон в отеле «Туристико». Оставаться под открытым небом рискованно. Змеи, скорпионы — это тебе не суданская пустыня. К тому же вполне возможно, что пойдет дождь.

Вот досада! Карманному фонарику почему-то вздумалось отказать именно сейчас. Вероятно, перегорела лампочка, а запасной у нас нет. Спички гаснут на сильном ветру, не успев разгореться.

— Самое верное будет расположиться на перекрытиях первого этажа: змеи, по всей видимости, не лазают по лестницам…

Спальные мешки, две бутылки питьевой воды, две банки консервов с аргентинским бифштексом и банка консервированных фруктов. «Скетофакс» — мазь от комаров, так как противомоскитную сетку некуда повесить. И свернутые свитеры под голову вместо подушек.

Комары обезоружены отвратительно пахнущей мазью, которую мы везем с собой от самого Египта. Они гудят под ухом, но не кусаются. А для сна их нудный писк не помеха.

Вдалеке шумят водопады; один за другим гаснут освещенные квадратики окон в Аргентине; люди, наверное, сидят там в баре и сплетничают за рюмкой. Они не знают, что напротив, в Бразилии, их конкурент тоже открыл сезон. Первые капли дождя.

— Пожалуй, придется собирать манатки…

Некогда рассуждать спросонья. Слышно, как падают на бетон невидимые капли дождя. Вон из мешков, собрать где что можно и прочь отсюда! По десятисантиметровому карнизу ходят только лунатики, но нам даже на это рассчитывать нечего: луна взойдет лишь к утру, если вообще сумеет прорваться сквозь тучи. По карнизу мы прошли в сумерках, должны суметь пройти и во мраке. К счастью, можно придерживаться за недостроенную стену.

— Внизу есть комнаты три с потолком. Это в конце коридора, у лестницы…

Мы идем ощупью в полной темноте; лестница выдает себя тем, что мрак вокруг нее несколько разрежен, так как крыши здесь нет. Затем несколько шагов назад вдоль стены, и мы влезаем в первую дыру — будущую дверь. Отгребаем ногами куски битого кирпича и известки. Время для выбора места самое неподходящее, но все равно перед сном здесь нельзя ни прочитать газету, ни позвонить кельнеру.

Хуже всего человеку приходится тогда, когда он не видит противника.

Что-то просвистело над головой. Так, будто мимо пронесся истребитель. И вдруг сразу тучи этих непонятных «что-то». Слышно только, как все это яростно жужжит, звонко ударяется о стены, поворачивается и готовится к следующему налету. Мы трусливо удираем. От невидимого неприятеля спасены только спальные мешки, все остальное брошено на съедение тьме. Несколько истребителей еще прожужжало вокруг и вернулось на свою базу.

— Что бы это могло быть? Осы? Дикие пчелы? Но они бы столько шуму не наделали!

— Это теперь не так важно. Хуже, что нам негде спать.

— Если сюда на ночлег еще раз пожалуют такие разборчивые посетители, то предприятие вскоре закроют. Мы меняем уже третий номер…

Больше выбирать было действительно не из чего. То, от чего мы вечером отвернули нос, стало нашим последним прибежищем. Прогулочная веранда, которая в свое время будет, видимо, застеклена и устлана коврами, а пока это всего лишь временный хлев, поэтому он тоже сплошь покрыт ковром, но не очень привлекательным. Нам не оставалось ничего другого, как расчистить местечко для спальных мешков. Окончательный акт открытия отеля без речей и торжественных тостов.

Утром мы обнаружили ночного агрессора. Шершни.

В углах под потолком лепилось с дюжину их гнезд.

Весь оборванный самбо, [55] потомок каких-нибудь африканцев с берега Слоновой Кости или с Мозамбика, отрицательно качает головой:

— Нет, господин, туда я с тобой не поеду. Там мало воды, лодку может разбить, а в Глотку Дьявола мне еще не хочется. Очень опасно.

— А сколько воды в боковых каньонах? Можно ли пробраться вброд к самому краю подковы?