Чтение онлайн

— Согласен, но только ему незачем было все время спрашивать «е depois»…

Над Бразилией еще царило карнавальное настроение, и застывающая лава безумных вулканических взрывов веселья в Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу лениво стекала по склону безудержного разгула последних дней. Время от времени она еще выбрасывала раскаленные брызги веселья, растекаясь по окаменевшим расселинам, на целый год рассекшим всю страну от Атлантического океана до далеких Кордильер. Японские ребятишки перегораживали дорогу машинам бесконечными змейками цветных бумажных лент и осыпали людей тучами конфетти. Взрослые развлекались тем, что выливали на себя ведра воды. Пьяные шатались под зноем субтропического дня, безнадежно глядя в пыль дороги.

Бразилия пробуждалась от похмелья.

И только японцы, думая о своей далекой родине, гнули спины над грядками огородов. Они не очень-то считаются с бразильскими обычаями.

Дорога, точно такая, какой мы видели ее несколько недель назад, отправляясь на север, повернула обратно, к Куритибе. Мы покидали два жизненно важных нерва огромной страны, а где-то севернее позади нас лежали неведомые нам просторы, безграничные миры, куда еще не может проникнуть автомобиль. Нам оставалось замкнуть круг, проехав по пяти федеральным штатам на юге, где проживает почти половина бразильского населения, хотя их территория составляет лишь 9 процентов всей площади Соединенных Штатов Бразилии. А 91 процент территории Бразилии с большей частью населения — пока только мечта и надежда этой великой страны, предвестник ее грандиозного расцвета в будущем, предмет оптимистических пророчеств, неточной статистики, неясных планов, предмет зависти близких и далеких соседей…

Котия.

Останавливаешься, чтобы выпить глоток холодного лимонада, и «татра» тут же исчезает в толпе любопытных. И детей.

— О carro tcheco. Volta do mundo! — Чехословацкая машина. Путешествие вокруг света!

Это результат фоторепортажей во всю страницу газеты с продолжением, которые стотысячными тиражами растеклись из Рио-де-Жанейро по стране, заинтересовав бразильскую спортивную общественность.

— Le falta muito? — Много еще километров вам остается? — на мягком португальском языке спрашивает десятилетний мальчуган. Глаза его сверкают. — Возьмите меня с собой! Я хотел бы повидать Чехословакию.

— Сеньор, сеньор, я поеду с вами!

Мы объясняем, прощаемся, машина трогается. Протянутые вслед нам руки опускаются, и глаза становятся печальными…

С самого утра мы боремся с водой и грязью, со скользкой глиной и вымоинами в дороге. Машина тащится по горным ущельям, глубоким прорезям в массиве Серра-ду-Мар. Их стены исцарапаны кузовами грузовиков, как стены домов на уличке «Мышиная нора» в Праге. Крутые повороты, о существовании которых узнаешь, только оказавшись на них. Единственные дорожные знаки здесь — это деревянные кресты с отметкой того дня, когда неосторожный шофер сделал тут последний километр. Но это вовсе не мешает перегруженным грузовикам вылетать из-за поворота в 500 метрах от вас и, конечно, на вашей стороне дороги.

Бразильские водители грузовых машин настоящие фокусники; они лихачи по натуре. Для них езда без риска и без трепки нервов — это не езда. Их арена — дорога, красное сукно — радиатор собственного грузовика, а бык — любая встречная машина. Сто раз увернется тореро от своего быка. В сто первый раз ему не повезет, и у дороги появится новый крест со свежей датой. Для европейца он будет предупреждением, для бразильского шофера — очередным листком картотеки, формальным дополнением к регистрации подобных случаев. Разве здесь кого-нибудь убили? Сам виноват. Он не первый и не последний, Грузовиков здесь много, водителей еще больше. И все они мастера своего дела? Э, сударь, грузовик дело такое: взялся за гуж, не говори, что не дюж!

И у первого же попавшегося креста он поддаст газу и срежет поворот.

Все это означает лишь одно: если вы хотите остаться невредимыми, сохранить машину и при этом миновать глухую бразильскую дорогу, вы должны не спускать глаз со всего движущегося, что только ни появится на ней.

А когда на горы штата Сан-Паулу падает завеса дождя и тумана, превратив горную дорогу в каток, вы можете поздравить себя, если при подсчете средней скорости за день получите более сорока в час, а ночью нанесете на карту триста с трудом добытых километров. Возможно, что при тех же условиях вам удалось бы дотянуть среднюю скорость до пятидесяти, но не менее возможно и то, что вам вовсе не пришлось бы наносить на карту свой путь.

Одного дня езды по раскисшим дорогам с оживленным движением вполне хватает на то, чтобы научиться посылать ко всем чертям все грузовики Бразилии. И все же ночью, вглядываясь в темноту покрасневшими глазами, вы ждете не дождетесь, когда в тумане у дороги покажется группа грузовиков с прицепами. Это всегда означает одно и то же: конец изнурительному дню в безлюдных краях, деревянный домишко постоялого двора, горячая еда и несколько квадратных метров скрипучего пола с постелью под крышей. А также компания бородатых гаушо, которые сменили лассо на баранку автомобиля и ржание диких коней на рокот мотора. Компания людей, которые не думают о смерти на крутых поворотах, но всегда остановятся, когда вы меняете скат, и предложат помощь, даже если они едут с кем-нибудь наперегонки.

Маленький постоялый дворик в Ринсан-Кампина, напоминающий «Halfway House» в Родезии на нашем долгом пути между Ливингстоном и Булавайо.

Неуклюжий гаучо — по-бразильски «гаушо» — в белом фартуке и с полотенцем под мышкой обслуживает других гаушо, которые только что слезли со своих стальных коней с резиновыми копытами, счистили грязь с высоких сапог и шумно уселись за столы, к мискам со своей родной фейжоадой. На дворе льет как из ведра, но это не помешало нескольким водителям основательно осмотреть незнакомую машину и даже влезть в грязь под «татрой».

Вдруг шум, у стола появляется хозяин и тащит нас через задние двери на двор, чтобы мы посмотрели…

Открытый сарай, а из тьмы под его крышей зубастая маска «тудора» [60] отражает свет керосиновой лампы.

— Видали? Тоже чехословацкий! Перед войной я купил себе вашего «популяра», прогонял всю войну без единого ремонта. А на этой машине я уже наездил больше двадцати тысяч километров. Вы мне только вот что скажите: как это у вас получается, что она расходует так мало бензина?..

На завтрашний день нам оставалось проехать последние 40 километров до границы штата Санта-Катарина. Восемьсот метров спуска ущельями, по узкой дороге, где едва хватит места для одной машины, над незащищенными краями стометровых обрывов. В горных долинах «татра» прокладывала себе путь по жидкой грязи, скользила в глубоких колеях, стальным днищем сглаживая хребты глины между ними. Метр за метром пробивалась она к южным соседям Сан-Паулу.

Штат Санта-Катарина — самый младший приемный сын Бразилии.

Он строит замки из песка на пляжах Атлантики и боится заблудиться в первобытных лесах на другом конце своего садика, где-то в бассейне Параны.

Его крестным отцом четыреста пятьдесят лет тому назад стал знаменитый Америго Веспуччи; крестины состоялись в то время, когда он еще не был знаменитым и, стоя за штурвалом старой каравеллы, мечтал о капитанском мостике. Санта-Катарину он окрестил от имени короля, который дал крылья его мечтам. От имени Мануэля Португальского.