Чтение онлайн

— Принимаю.

— А потом мы, чередуя показ других ярких страниц профессиональных будней «цен-тровцев», полных опасностей и драматических коллизий, будем вкраплять в фильм эпизоды из жизни генерального директора: его путь сначала на высшие спортивные ступени, а потом и на профессиональный олимп! Вы, надеюсь, собираетесь использовать в будущем фильме эпизоды из этих видеодосье?

— Нет.

— Категорически?

— Да.

— А как же вы тогда без документальных, достоверных фактов добьетесь заявленной в аннотации публицистичности?

— Другими кадрами кино и видеохроники. Думаю, и МВД и ФСБ, да и другие силовые структуры из патриотизма, ради престижа России помогут нам видеорядом. В их видеокартотеках хранятся уникальные, трагические кадры судеб спортсменов, выброшенных из большого спорта. Они были вынуждены наниматься вышибалами в бары и всевозможные бордели. Кто-то поднимался до уровня бармена. Но кончалось всегда одним: вынужденное вхождение в банду, разборки, кладбище. Мы же своим фильмом поможем оказавшимся за бортом талантливым людям не терять головы и, как главный герой фильма «Восхождение», найти своим способностям некриминальное применение. Покажем документальные кадры, где наши ветераны занимаются с подростками, обучая их не только премудростям будущей профессии, но и воспитывая в них дух справедливости и чувство собственного достоинства. В этом и будет публицистическое, общественное, политическое и современное значение рекламно-худо-жественного фильма.

— Ну, хотя бы кадры из учебки с вашим участием можно будет показать?

— Стоит ли?

— Конечно стоит! Даже фрагмент из заснятого на полигоне заключительного экзамена произведет на зрителей неизгладимое впечатление! Иначе образ главного героя может выйти киноходульным, глянцевым. А вы сами только что говорили про выброшенных за борт. Пусть они увидят, какими приходят обычные ребята в учебку и какими они становятся в конце обучения. Эти кадры, кстати, будут мостиком к эпизодам обучения подростков ветеранами.

— Ну хорошо, уговорили. Только на будущее… Когда будете «лепить» собирательный образ главного героя, не объединяйте голоса Старицкого и Калужного. Иначе со зрителями после просмотра может случиться то же, что с вами…

Режиссер подошел к зеркалу.

— Да… Эффект для рекламного фильма нежелательный…

— И еще… Надеюсь, что все происходящее в этом кабинете не будет обсуждаться вне его стен.

— А как же съемочная группа: оператор, художник и другие?

— Они получат только ту информацию, которую мы с вами каждый раз будем обговаривать заранее. Я имею в виду не общую концепцию, а некоторые щекотливые моменты. Для творческих поездок в вашем личном распоряжении будет японский «джип». Он прекрасно оборудован. К вашим услугам современная японская видеотехника: видеокамеры, мониторы. И в заключение нашего разговора у меня к вам есть небольшое пожелание: в своих творческих поисках постарайтесь избегать хичкоковских настроений. Пусть фильм будет динамичным, «крутым», но светлым.

— Принято. И у меня к вам есть одно крохотное пожелание… Подойдите к зеркалу, сделайте вот так…

Режиссер, стоя перед зеркалом рядом с Принцем, медленно провел открытой ладонью правой руки по виску, как бы приглаживая на правом виске волосы. Затем, ладонь так же медленно переместилась на затылок и по затылку спустилась на шею. С шеи, сделав полукруг, ладонь опустилась на грудь, затем пальцы правой руки заботливо поправили ворот рубашки…

— Обратите внимание: у виска ладонь максимально напряжена, на затылке она постепенно успокаивается, шею мягко обволакивает, а пальцы ласкают. Так главный герой успокаивает в минуты сильнейшего напряжения свои нервы. Попробуйте…

Влад попробовал, и волна нервного озноба пробежала по всему телу.

— Ну, знаете! Меня она не успокаивает, а возбуждает!

— Очень хорошо!

— Что ж тут хорошего? Он вызывает у меня чувство, противоположное тому, которое должен испытывать герой!

— Это замечательно! Я этот жест только что придумал, а он на вас так потрясающе действует! Теперь представьте: герой будет стараться этим жестом, успокаивая себя, скрыть свое волнение, а довольный зритель будет видеть, как герой волнуется.

— Для профессионала сделать этот жест — расписаться в собственной профнепригодности.

— А мы его у генерального увидим только один раз, когда героя оставят одного… проститься с Крафтом. Герой будет, наклонившись, всматриваться в лицо покойного и, чтобы справиться с чувством вины перед покойным, сделает этот жест!

— Какой… вины?

— А вы что, не чувствуете вины?

— О какой… вине… вы говорите?

— Самоубийцами просто так не становятся. Им помогают совершить этот акт отчаяния окружающие.

Повисла долгая пауза. Каждый думал о своем. Режиссер снова замолчал. Старицко-му стало неприятно находиться в этом кабинете. Череда воспоминаний пронеслась в голове Влада, оставив после себя двойственное чувство: вины и невиновности одновременно. В тех, складывающихся не по его прихоти обстоятельствах он действовал в соответствии со своими убеждениями и максимально пытался, используя свои возможности, добиться позитивного результата.

— Александр Сергеевич!

— Да?

— У вас есть ко мне вопросы?

— Пока нет. Извините, что задержал вас так надолго…

— Ничего. Не забывайте про Хичкока.

— Помню.

Вернувшись к себе в кабинет, Принц облегченно вздохнул. Он был уверен, что Клювиков, теперь уже сам, погрузившись в намеченный сюжет, «слепит» каркас будущего фильма. Останется только этот остов скорректировать, а диалоги можно будет набросать на съемочной площадке, отталкиваясь от индивидуальности актеров, принимающих участие в снимаемом эпизоде. После метаморфозы с аннотацией Влад был убежден, что планируемый фильм надо сделать не более чем часовым. Причем текст в картине должен занимать не более двадцати минут. Остальные сорок минут должно быть насыщены активным, психологически мотивированным действием.

Отложив «Восхождение» в сторону, Принц занялся другим «сюжетом», рабочее название которого было «Западня». Будущее драматическое действие должно было, по замыслу сценариста, развернуться в Москве. Действующие лица были уже известны. Осталось только разработать хорошо закрученный сюжет, верно расставить акценты и не ошибиться в кульминационном эпизоде.

Старицкий старался удержать в памяти ускользающий образ Бизона. Жаль, что не было фотографии Адмирала или хотя бы его графического портрета… Взяв карандаш, Принц попытался сам нарисовать портрет Бизона по памяти. Естественно, ничего из этой затеи не получилось, потому что рисовать Влад не умел.

Снова и снова, вглядываясь в очертания то и дело ускользающего ненавистного лица, Принц выдвигал версию за версией: какая причина могла бы заставить Адмирала покинуть свою «берлогу» и объявиться в столице?

Версии отпадали одна за другой. Заманить Бизона в Москву было нечем.

И вдруг память сделала Принцу неожиданный подарок. Старицкий вспомнил взволнованное, почти испуганное, даже, вроде бы, страдающее лицо Адмирала, которое, правда, мгновенно приобрело свое обычное выражение. Но тот поразительный миг потерянности в глазах Бизона Влад вспомнил очень отчетливо. Это было в «аквариуме», когда Принц вернулся из раскаленного пекла живым.