Чтение онлайн

— И чего же хочет этот интересный человек?

Задавшая вопрос девушка сейчас была больше похожа на духа зимнего холода, чем на человека.

— Брат Лао хочет выкупить свою жизнь. Он предлагает сделку.

— И чем же он готов заплатить? — голос ее был все таким же холодным, но в нем появился интерес.

— Вот этим.

Фанг медленно достал кусок нефрита и протянул его на вытянутых руках, но, прежде чем госпожа коснулась обломка слитка, его перехватил старик.

— Тебе не стоит к нему прикасаться. Он пропитан энергией Изнанки.

— Лао говорит, что у него есть еще, и я ему верю. Я понимаю, что это потенциально смертельный товар, но еще он и сверхприбыльный.

На мгновение в зале повисла пауза. Старик крутил на пальцах обломок слитка, а девушка задумчиво молчала, чуть сузив глаза. Капля пота медленно скатывалась с виска Фанга, но через несколько мгновений Цуй Ксу задала свой вопрос:

— И ты хочешь, чтобы Дом пошел на сделку с каторжником? Притом такую рискованную?

— Я хочу, чтобы Дом получил то, что может изменить его положение. Он не требует пощады. Он требует сделки. И он умеет держать слово — за это я ручаюсь.

— Я хочу его видеть. Лично. Сейчас.

Голос госпожи был спокойным, почти вежливым, но в этих шести словах сквозило куда больше: приказ, угроза, интерес и расчет. Она смотрела не на слиток, не на Фанга, не на старика. Ее взгляд уходил куда-то дальше, как будто она уже просчитывала следующую партию, в которой Фэн Лао — не более чем одна из фигур. Возможно, временная. Возможно, ключевая.

Фанг медленно кивнул. Внутри у него все сжалось. Эта реакция была лучше гнева, лучше безразличия, лучше, чем если бы его предложение проигнорировали. Хуже было бы только молчание. А она ответила. Это уже шаг.

— Госпожа, прошу прощения, что говорю это, но этот парень не из тех, кого можно запугать, — добавил он осторожно. — И не из тех, кто верит в великодушие. Он — тень, госпожа. А для теней сделка — это святое.

— Тогда он похож на меня, — усмехнулась Ксу, и в ее глазах сверкнуло что-то хищное.

Старик все еще держал обломок между пальцами. Теперь он пристально смотрел на него сквозь свет, искажаемый нефритовой массой. Он больше не говорил — не мешал. Это тоже был знак. Если бы он хотел возразить, кровь уже впиталась бы в каменные плиты. Но он молчал.

— Я приведу его, — произнес Фанг. — Но мне придется привести его сюда без цепей. Он не станет говорить, как раб.

— Разумеется. Я не намерена ломать то, что может пригодиться, — она медленно встала и в задумчивости прошлась по залу. — Дай ему понять, что я даю шанс. Один. И он либо поднимется…

Продолжать не было смысла — все было и так понятно.

— Он поймет.

— Отлично. Тогда передай ему от моего имени: если его предложение действительно стоит внимания — я выслушаю его. Но если он соврал хотя бы в одном слове…

— Я его лично закопаю, госпожа, — спокойно закончил Фанг.

— Я жду…

Фэнг молча распахнул дверь, и его взгляд дал понять все. Времени на разговоры не будет. Он был собран, сосредоточен, словно вышел не из кабинета высокородного, а с поля боя. Я встал, отряхнул ладони от крошек и поправил ворот. Он ничего не сказал, просто повернулся и пошел вперед. Я двигался следом.

Коридоры были безлюдны. Не потому что смена — я слышал в глубине постукивание кирок и отдаленный рев команд. Нет. Их вычистили. Холодные потоки ветра нежно меня обнимали, словно говоря, что мой верный спутник соскучился и мне нечего делать в этих забытых драконами шахтах.

Фэнг ни разу не обернулся. Он шел уверенно, но плечи его были чуть напряженнее обычного. Не от страха. От осознания ставки. Он знал, что если мы не договоримся с представителем дома, то достанется и ему.

У дверей зала он остановился и кивнул стражникам. Старший из них молча постучал дважды и спокойно открыл дверь. Фэнг пропустил меня вперед. Не как слуга. Как человек, отдающий чужую жизнь в другие руки.

Я вошел.

Она стояла у окна, спиной ко мне. Серебряная нить с изумрудами в ее волосах улавливала свет и превращала его в острые блики. Ткань ее одежды казалась почти неестественной — слишком четкая, слишком идеальная, без единой складки. В каждом ее движении была точность, от которой на миг захотелось моргнуть, будто от яркого света.

Когда она повернулась, я увидел ее лицо. Красота, которой нельзя было доверять. Слишком чистая, слишком выверенная. Как у изваяния. Или клинка. Я не почувствовал ни желания, ни страха — только уважение. Такой женщине не кланяются. С ней торгуются, зная, что проигрыш — смерть.

Фэнг шагнул вперед и низко поклонился.

— Госпожа, перед вами Фэн Лао.

Она не ответила сразу. Только подняла глаза. И посмотрела прямо на меня. Будто раскладывала по полкам каждую мою мысль. Я выдержал взгляд молодой драконорожденной, а через мгновение рухнул на колени от острой боли в глазах.

Сквозь слезы, застилавшие мне глаза, я увидел жуткую призрачную надпись прямо над головой этой ледяной девушки:

Проклятие отложенной смерти

А рядом были песочные часы, в которых почти не осталось песка…

Не знаю, как он это сделал, но старик, который секунду назад стоял в нескольких метрах от меня, уже оказался почти вплотную и чуть сбоку. Его четки, похожие на безобидные бусины, внезапно стали похожи на изощренное оружие. Тонкая, но прочная нить, нанизанная на нефрит, была туго обмотана вокруг моей шеи, словно цепь, и сдавливала горло с таким расчетом, чтобы не убить сразу, но дать понять, кто здесь решает, кому жить.

— Шифу, стой! — спокойно, но с безапелляционной ноткой приказала она. Голос, в котором не было паники, лишь укоренившаяся с детства привычка отдавать приказы так, чтобы их исполняли без промедления.

— Госпожа? — раздался трескучий, как сухая кора, голос старика, готового в любой момент одним движением превратить мою шею в раздавленную трубку. И что хуже — я осознал, что полностью отрезан от энергии. Ни шкал, ни ощущения потока, ни даже следа эссенции. Стоило этим четкам обвить мое горло, как я стал снова тем самым Фэн Лао, который ничего не знал о драконорожденных.

— Фэн Лао, объясни, что произошло? — спросила она, как если бы говорила не с человеком, а с книжной главой, которая ее заинтриговала, но которую она еще не решила, дочитывать или перелистнуть. В ее голосе звучала не ярость, не раздражение, даже не гнев. Там был только интерес. И в этом был весь ужас. Потому что это означало, что мое объяснение решит все. Шанс. Но и топор палача одновременно. И сейчас все зависит от того как я сумею рассказать все что я видел и насколько они мне поверят. Пусть девушка явно тут главная, но это чудовище с четками не стоит сбрасывать со счетов.