Чтение онлайн

И вот как-то встала рано утром, смотрю, отец ушел в школу, а старший брат на работу (он после училища устроился на работу в городской дом культуры методистом. И еще он в свободное время на свадьбах на аккордеоне играл. На этот аккордеон отец накопил деньги).

Дома, кроме мамы и меня, никого не было. Вот теперь самое лучшее время, чтобы убежать! Позавтракала и начала собирать летние вещи. Достала «столетний» отцовский старый чемодан. А деньги? Без денег далеко не убежишь. Одно место было в доме, где хранились деньги, — отцовский сундук.

Сундук я открыла и оттуда ровно пятьсот рублей «ленинских» денег взяла. Помню, как от страха сердце дрожало. Все-таки пятьсот рублей немалая сумма была для бедного человека. Это четыре отцовских ежемесячных зарплаты.

На дорогу шесть штук лепешек взяла, которые в пути до Москвы уже как камень стали, и кушать их было невозможно. Если папа оказался бы дома, я так и не смогла бы открыть сундук и не забрала бы пятьсот рублей. Наверно, тогда осталась бы дома.

Помню, мама плакала и говорила:

— Что я скажу отцу? А людям?

Я ничего не ответила на это, торопилась уйти, пока дома отца и брата не было.

Приехала автобусом в город Ургенч — в двадцати пяти километрах от нашего города, — к железнодорожному вокзалу. Вот-вот прибудет поезд, а на Москву никаких билетов нет. Да, билеты на Москву в летнее время всегда в дефиците были. Дыни, арбузы, помидоры, огурцы, зелень — сами понимаете, все едут в Москву продавать фрукты и овощи.

Когда поезд прибыл на станцию, договорилась с проводником за семьдесят рублей, а билет-то до Москвы в кассе двадцать два рубля стоил! Но их уже не было в билетных кассах.

Через три дня оказалась в Москве. Стою в очереди в кассу на Ленинградском вокзале. Ужасно устала от поездки. Все-таки первый раз еду далеко одна. Чтобы сказать кассиру два слова: «Мне Ленинград», — готовилась полчаса. Вот подошла моя очередь, а я растерялась. Кассир говорит:

— Вам куда? Говорите.

Молчу. Она торопит:

— Давайте быстрее говорите, вам куда, какое направление?

— Мне Ленинград, — говорю.

Она:

— Билеты до Финляндского вокзала есть, возьмете?

— Мне Финляндию не надо! — испугалась я.

— До Финляндского вокзала, говорю же вам!

— Мне Финляндию не надо! Мне Ленинград! — повторяла, как попугай. — Мне Ленинград, мне Ленинград! — уже почти плакала.

А кассир:

— Отойдите от кассы, не мешайте!

Я психанула и отошла и все думаю, думаю и сама себя спрашиваю: «Почему „Финляндия“ говорит?»

Никак не пойму, понятия не имела, о чем идет речь.

И второй раз подошла моя очередь. Кассир говорит:

— Опять вы, да?!

Киваю головой и молчу.

Короче, дала она мне билет. Получила я билет, иду на перрон и на билет смотрю, что там написано. Прочитала, и у меня волосы дыбом встали. На билете указано: «Москва — Хельсинки». Боже мой! Никакого Ленинграда нет! Решила, кассир или глухая, или слепая. Начала плакать, но все равно иду. На перроне, помню, кому-то показала билет, и мне сказали, какой мой поезд и на каком пути он находится. Правда, уже время отправления было. Бегом подбежала к вагону и у входа проводнику билет отдала, вошла в вагон и сразу в свое купе!

Проводник говорит:

— Когда в Ленинград приедем, я вас разбужу!

Я очень устала и от дальней дороги, и от московского шумного зала ожидания, от бесконечной очереди. Устала как собака, поэтому сразу уснула.

Рано утром проводник меня разбудил. Вышла из поезда. Этот день был 13 июня 1983 года. Вот я и в Ленинграде, где правили великие цари — Петр I, Екатерина II. Вот он передо мной, легендарный, могучий Ленинград. Что касается кассира, она права оказалась: в Ленинграде есть Финляндский вокзал. А я, дура, из-за этой Финляндии по два часа в очереди стояла на Ленинградском вокзале в Москве. Смешно, правда?

Иду по улице. Смотрю, маленький вагон идет. Думала, такой маленький поезд бывает, что ли? Дай-ка я сяду в него. А это, оказывается, был трамвай! Я же еще в больших городах не была, ни в Ташкенте, ни в каком другом. Конечно, здесь для меня все это было интересно.

Трамвай едет. Через три остановки ко мне подошла худенькая, как скелет, девушка и говорит:

— Ваш билетик?

Я молчу.

Она:

— С вас штраф три рубля.

Я начала плакать. В трамвае пассажиров мало было. Один говорит:

— Контролер, чего вы прицепились к ней, не видите, что ли, она плачет.

Другая пассажирка говорит:

— Смотрите на нее, сколько косичек! Наверно, штук сорок.

Контролер:

— Что, вы первый раз здесь, что ли?

Киваю головой.

Она:

— А в вашем городе что есть?

Я плачу и говорю:

— У нас ишаки есть, дизель есть (это мы так называли автобус).

Слушая мои объяснения, все пассажиры в трамвае хохотали. Контролер говорит:

— К кому вы приехали? Учиться, что ли?

— Гм.

— В какой вуз?

— Университет.

— Ха-ха, с таким русским языком в университет захотела!

Молчу. Она опять:

— Теперь вам придется заплатить три рубля. И еще туда, в ящик, три копейки бросайте. Надо было вам объяснить мне, что вы первый раз в городе. Вот видите, я уже порвала вам штрафную квитанцию.

Заплатила. Интересно, откуда я могла знать, что в ящик, то есть в кассу, надо бросать три копейки? У нас в кишлаке водителю автобуса деньги в руки отдавали.

Девушка-контролер на меня с жалостью смотрит и говорит:

— И куда же теперь пойдете?

— Университет.

— А вы знаете, как проехать туда?

— Нет.

— Давайте тогда я вас провожу.

Мы с ней вышли из вагона и пешком пошли до автобусной остановки. На остановке она мне объяснила, как добраться до университета. Мы попрощались, и она посадила меня на автобус.

Добралась я до университета, нашла здание, где учатся мои приятели, студенты-востоковеды, та группа, которая была у нас в Хиве. Обратилась в деканат: ищу, мол, студентов — того, того… того… того-то. Там мне ответили, что те студенты, которых я ищу, все уехали на Восток на практику. После этого ответа я, честно говоря, не знала, что мне делать. Вышла на улицу с чемоданом и себе говорю: «И куда теперь?!»