Чтение онлайн

Встретив мой взгляд своим, Рена облегчённо выдохнула и улыбнулась

Как там она сказала? Развеять по ветру? Да у нас больше общего, чем я думал

– Мы почти закончили, - сказала она, - Сейчас тётушка дорисует пару линий и расколдует тебя!

– Что?
– удивилась тётушка, - Нет, родная, до этого ещё далеко. Этот узор - только что бы понять какого рода заклятие наложено.

– Что? Серьёзно? Это узорище ради такой мелочи?

– Мы под стенами Мачзела! Тут энергий даже на лечение бородавки не хватает. Лучше контуры поверь.

Моя шаманка послушно встала в центр и сложила ладони перед собой. Белые линии мягко вспыхнули и погасли.

– Отлично, - кивнула Ада, - Блохастый, становись на её место. И хвост подбери! А то сотрёшь руну и тебе уже ничто не поможет.

Ох и хотелось мне съязвить в ответ, да челюсти не те. Может, в тапки ей нагадить?

Тем временем, Рена отошла подальше, заняв моё место в кресле, и Аделаида, собрав волосы, достала из длинного, резного футляра палочку.

– Стой и не шевелись, - сказала она и коснулась палочкой внешнего контура.

Я тут же почувствовал себя в ловушке, Просто нутром чуял, что не смогу выйти за это тонкие меловые линии.

А спустя мгновение вокруг меня взвились Энергии. Правда, иначе и не назвать! Невидимые силы, не похожие ни на что, что я видел до этого, и не похожие друг на друга. Они вились, клубились вокруг меня, повторяя узоры на полу. Я не видел, их, но угадывал в колебаниях воздуха. И было в этом что-то знакомое. Я посмотрел на ведьму: её глаза заволокла зелёная пелена. Палочкой она водила по воздуху, словно распутывая паутину.

Я кинул взгляд на Рену. Шаманка...

Она тоже видела то, что я не мог. Но зелёная пелена в её глазах сменяла синюю, красная, зелёную, а белая - красную.

И тогда меня осенило: так вот как ты училась танцевать, правда, Рена? Ты повторяла за энергиями?

Я вновь всмотрелся в колебания воздуха: это не могло быть совпадением.

А Энергии всё яростнее бились вокруг меня. Здесь я начал нервничать: как много их мощи может выдержать эта печать? И что будет со мной, когда предел будет пройден?

Ах да! Защитный контур! Ни одна часть меня за его пределы не выйдет.

Напряжение всё росло. Каждый раз, когда я думал, оно достигло пика, оно продолжало увеличиваться. Аделаида всё быстрее и яростнее размахивала палочкой, помогая себе словами, которых я не слышал. Я вообще уже не слышал ничего, кроме собственных мыслей.

И вдруг всё закончилось. Энергии испарились, вместе с рисунком на полу. И вместе с напряжением. Я упал на месте, полностью вымотанный и обессиленный. Аделаида тяжело выдохнула и ободряюще кивнула:

– Хорошая работа, блохастый.

– Ну, тётя Ада, что скажешь?

– Сядь! Оба сядьте, - велела женщина и сама последовала своему совету.
– Не мельтешите. Хотя нет. Рена? Принеси воды.

Лично у меня сил на мельтешение не осталось и, дождавшись, пока моя шаманка вернётся и плюхнется в кресло, я залез к ней на колени.

– Не получится это колдовство взять и распутать, - сказала Аделаида.

– Почему?

– Потому что заклинания короче четырёх строк нестабильны, непредсказуемы и неестественны.

Я навострил уши. Все три слова мне не понравились Аделаида, тем временем, продолжила, поясняя, казалось, нам обоим.

– Дар любит две вещи: рифму и узоры. Ещё движения, но это скорее исключение, - многозначительный взгляд упал на Рену.
– Колдуя палочкой, волшебник цепляет её кончиком нужную энергию и рифмует заклинание. Долгое время самым коротким приемлемым размером считалось четверостишие. Этого хватало, чтобы поймать энергию и передать ей свою волю. Но современные дети....

Аделаида закатила глаза, чтобы показать, что именно о них думает и бросила ещё один взгляд на Рену.

– Темп жизни ускоряется и молодые волшебники находят время всего на две строки. Мало того, что общий интеллектуальный уровень населения катастрофически низок, так ещё и волшебники поддаются общей деградации, - говорила Аделаида, хмурясь всё сильнее. Я подумал, что это её любимая тема для ворчания.
– Они разучились импровизировать на ходу, запоминать длинные тексты. Но это ещё не всё: страдает и качество заклинаний. Нельзя подчинить энергию всего за две строки. Колдовство в итоге работает неправильно или не работает вовсе. Сейчас вокруг тебя, блохастый, помимо заклинания превращения вьётся клубок спящих энергий. Если я попробую снять заклинание, то, скорее всего, ты умрёшь. Если ничего не предпринять то, рано или поздно, энергии проснутся и ты, с большой вероятностью, умрёшь.

Я был странно спокоен после услышанного. Словно бы доктор сказал, что я смертельно болен (а к этому я был морально готов, моего отца, в итоге, сгубила именно болезнь). Просто болезнь была иного характера.

– И что же нам теперь делать?
– севшим голосом спросила Рена; её рука мягко легла на мой загривок.

– Блохастый, ты помнишь заклинание, которое на тебя наложили?

Я помотал головой. У меня в тот момент адреналин бил в ушах. Ада вздохнула:

– Без текста я даже пробовать не буду. В любом случае, нужно искать заклинателя. Если не расколдует - сломаете палочку.

***

Я вновь провалился в Зверевы лабиринты - так мы зовём свои сны. Я мчался по лесу, проваливаясь в рыхлый снег. Я не был лисом, но был зверем - тем, которым родился и тем, которым стал. Меня вёл запах той ведьмы, который неожиданно ясно всплыл в моей памяти. Стоило только вспомнить её красные когти и столь же красные сапоги, как тело само сорвалось с места. А подгонял меня голос Аделаиды:

– Сломать палочку.... Она у нас одна, на всю жизнь. В палочку волшебник вкладывает свою душу. Потому раньше мы всегда вплетали в проклятья способы отмены - лишь бы не ломать. А современные дети не думают о последствиях. Они просто не застали те времена... Ты уж помягче.

Эти слова звучали по кругу всё то время, что я бежал. 'Помягче' - смехотворно. В столице не принято быть мягче.

Запах становился сильнее. Добыча приближалась. Я уже видел, как мелькают красные сапожки под чёрной мантией. Я помнил её запах так явно, но не мог вспомнить лица. Обычное для морфа дело. Я собрался и настиг её в три прыжка. Услышав моё рычание, она обернулась, доставая палочку из рукава. Но я оказался ближе, чем она думала и, остановив её на середине взмаха, перекусил палочку пополам.