Чтение онлайн

– Я думала, ты погибла, – выдохнула Касуми в волосы. – Боги, я думала, мы потеряли тебя.

Они смеялись, крепко обнимая друг друга и покачиваясь в такт песне сямисэна, пока слезы не остановились. Наконец они опустились на колени перед столом, и принцесса Аиша молча передала Касуми чашку чая. Дрожащими руками женщина приняла чашку и поднесла дымящийся напиток к плотно сжатым бескровным губам. Она попросила Юкико рассказать ей обо всем, что произошло после бури на судне. Глаза Аиши сверкали в мерцающем янтарном свете, когда Юкико заговорила, начав с пожара и закончив ареной и грязной камерой в тюрьме сёгуна, где томился Масару.

– Значит, он в тюрьме, – произнесла Касуми. – По крайней мере он жив.

– Капитана Ямагату не пощадили, – пробормотала Юкико.

– Я не хотела покидать Масару, Юкико, – загорелись глаза Касуми. – Сказала ему, что никуда не пойду. Если бы он захотел умереть, я бы умерла вместе с ним. Акихито тоже отказался, пригрозил вырубить Масару, если тот отдаст такой приказ. А за три дня до нашего приезда в Киген он опоил нас черносном. Когда мы проснулись на следующее утро, они с Ямагатой ушли. Капитан – молить, чтобы сохранили жизни его экипажу. И Масару – чтобы молить о наших жизнях.

– Акихито угрожал вырубить его? – Юкико не смогла сдержать улыбку.

– Акихито любит Масару. – Касуми протянула руку, чтобы коснуться руки Юкико. – Я тоже люблю его. Очень сильно.

Юкико долго смотрела на Касуми, не произнося ни слова. Эта женщина предала ее мать, делила постель с ее отцом. И хотя Масару был неверен, Юкико считала Касуми хищницей, хитрой и ядовитой. Хоть она и была с ней вежлива, но никогда не уважала ее. Никогда не любила.

Сейчас Юкико взглянула на нее по-другому. Правда состояла в том, что Касуми, вероятно, знала Масару лучше, чем ее мать. Она всегда была с ним рядом, долгими ночами в пустыне, в походах через болота и джунгли, она вместе с ним проливала кровь и вместе проводила ночи под звездами.

Имела ли Юкико право злиться? Да. Но понимала ли она, что человек может сделать ради любви? Могла ли она сочувствовать?

– Я знаю, – прошептала она.

– Мы должны вытащить его оттуда.

– И мы это сделаем, – кивнула Юкико.

– Неужели? – спросила Аиша. – У тебя есть план?

– Нет, – она повернулась к принцессе с холодным взглядом, крепко сжав руки в кулаки. – Но я уверена, что вы сможете придумать. Ведь вы – самая могущественная женщина в Шиме.

– Масару-сана можно будет освободить, когда разберемся с Йоритомо, – Аиша махнула бледной рукой с накрашенными ногтями. – Я не хочу никого обидеть, но сейчас ставки на кону намного выше, чем жизнь твоего отца. Через две недели начнется празднование двухсотлетия династии. Весь двор Йоритомо будет суетиться, занимаясь подготовкой. И это идеальное время для наших темных игр. Зачем я сейчас буду спасать Черного Лиса и рисковать всем, когда на кону стоит судьба целой страны?

– Потому что это моя цена, – нахмурилась Юкико. – Мне нужен знак добрых намерений.

– Добрых намерений? – Аиша наклонила голову. – Ты не доверяешь мне, Юкико-чан?

– Вы только что советовали мне убрать сердце с рукава. Я рискую своей жизнью и жизнью своих друзей. Однако, как я вижу, все получают выгоду от этой сделки – все, кроме меня. Кагэ – революцию. Вы – виновника в убийстве Йоритомо, а может быть, даже трон. А что получу я, кроме клейма смерти?

– Ты отомстишь. За свою мать.

– Если бы я хотела отомстить, я бы убила Даичи. Мне не нужна месть. Я хочу сохранить в живых свою семью. Я хочу, чтобы моего отца освободили до конца этой недели. Я хочу, чтобы он, Акихито и Касуми отправились на неболёте в Йаму. А вот когда они улетят подальше от этого вонючего города, тогда я подставлю вам шею. Вы получите то, что хотите, когда они окажутся в безопасности. А до тех пор вы ни черта не получите.

Аиша улыбнулась такой широкой многообещающей улыбкой, что у Юкико похолодело в животе. Казалось, сам мир затаил дыхание. Наступала ночь, и на город опускалась тихая тьма, на небе всходила бледная луна, чтобы начать свой путь к часу измены. Где-то в темноте воробей порхнул обрезанными крыльями и зачирикал.

– Вот эта сила духа, Юкико-чан, – Аиша в восхищении хлопнула в ладоши. – Ну, а женщину мы из тебя еще слепим.

Его звали Тора Сэйдзи-но Такео.

Он был строен и умен, горд и осторожен и умел ухаживать за торами – великими тиграми островов Шима. Он унаследовал это ремесло от своего отца, Такео-но Неру, умершего от черной чумы около десяти лет назад.

Сейдзи был Смотрителем тигров Йоритомо – из них в живых на острове оставалось лишь трое. Поэтому у него было много свободного времени, чтобы заниматься другими делами. Он и занимался – приставал к девушкам-служанкам, писал простенькие стишки или слушал пиратское радио, когда курил со своим другом Масааки, Главным конюхом (последняя лошадь Шимы сдохла восемнадцать лет назад, и Масааки посвятил все свое свободное время, которого у него было в избытке, развитию поистине впечатляющей зависимости от лотоса).

Три несчастных тигра, бродившие по садам Йоритомо, на самом деле были рождены и выращены в неволе. Любой идиот мог их накормить. Любой дурак, у которого есть пара рук, мог убрать за ними дерьмо, если Наоки, самый вредный из троицы, решал навалить кучу у дверей кухни. Но сёгун Йоритомо настоял на том, чтобы сохранить за Сейдзи его работу, несмотря на преклонный возраст. Платил ему зарплату, как и Главному охотнику, и Главному ястребятнику, и Смотрителю журавлей. Жизнь была неплохая. Просто скучная.

Вернее, она была скучной до прошлой недели.

И вот он здесь, в маске из косынки и с широченной лопатой, пришел убрать дерьмо грозового тигра.

Зверь храпел в центре арены, бока его высоко вздымались, поднимая вверх соломинки с каждым вдохом могучих легких. Сейдзи вошел в чашу (железные ворота скрипнули – надо запомнить и потом взять смазку у лотосменов). Тигр открыл глаза, но сразу же снова закрыл, бросив презрительный взгляд на смотрителя.

В воздухе стоял гул от жужжания лотосовых мух, и Сейдзи крался на цыпочках и вздрагивал всякий раз, когда лопата издавала металлический звук, ударяясь о камень. Он знал, что цепь, на которой сидел зверь, слишком коротка, чтобы он мог дотянуться до края чаши, если бы Сейдзи пришлось спасаться бегством. Но все равно ему было страшно до дрожи в руках, и этот холодный страх расползался по всему телу. Это был легендарный зверь – один из великих серых ёкаев, дитя Райдзина, Бога Грома. Он походил на торов, как тигр на домашнюю кошку.

Но Сейдзи был преданным человеком, присягнувшим верно служить сёгуну, и он был благодарен Йоритомо-но-мие за то, что тот оставил его при дворе, и сохранил зарплату, и избавил от житейских трудностей и переполненных канав Даунсайда. Поэтому, когда ему приказали ухаживать за арашиторой, он поклонился и пробормотал благодарности своему великому господину – Девятому Сёгуну из династии Казумицу, следующему Танцующему с бурей в Шиме, и принялся за поиски большой лопаты.

Вытирая лоб, Сейдзи еще раз взглянул на арашитору. Великолепное, величественное животное – чудище из детских сказок и пыльных легенд неожиданно появилось в реальности. По городу уже ползли слухи о странной (и, Сейджи пришлось признать, хорошенькой) девушке, приехавшей с ним. Ее тут же прозвали «Араши-но-ко». «Девушка Бури». Бусимены шептались, что она дрессирует зверя и будет тренировать его до тех пор, пока не начнется линька, не вырастут новые перья, чтобы…

Подождите-ка.

Сейджи прищурился во мраке, держа в руках лопату.

А это что такое?

Смотритель тигров прокрался вперед, ступая темными мягкими тапочками по камням. Вытянув шею и прищурившись, он разглядывал белый предмет, торчавший среди соломы, в нескольких футах от задней лапы арашиторы. Зверь фыркнул и заурчал во сне, и Сейдзи застыл, как танцовщицы кабуки, когда затихает музыка. Несколько мучительных минут он боялся шевельнуться, и мухи щекотали его кожу.