Чтение онлайн

Повисла напряженная тишина.

Феликс тяжело дышал, его грудь судорожно вздымалась, но он больше не двигался.

— Слабак. — раздался голос Торна, и в глазах Феликса появилась темная обида. — Как трогательно, Вейлард, — теперь Торн смотрел на Дэна.

Я вздрогнула.

Он стоял в тени колонн, наблюдая за сценой, как зритель в театре.

— Защищаешь ее? — продолжил он, сложив руки за спиной. — Думаешь, это поможет? Вы оба у меня в руках.

— Прекратите! — крикнул кто-то идущий из академии.

Толпа загудела, зашевелилась.

Лира. Дариан. Каэль.

Их появление уже было неожиданностью, но тот, кто следовал за ними…

Наступила тишина. Все задержали дыхание.

Медленным уверенным шагом вперед выступил профессор Ардентис. Его хмурый взгляд скользнул по Дэну, по мне, затем задержался на Торне. В уголках его губ дрогнуло странное выражение — то ли насмешка, то ли разочарование.

Но даже он оказался не последним. Позади него, бесшумно ступая по снегу, словно паря над землей, двигался высокий человек в длинном темном плаще. Ткань колыхалась при каждом шаге, а на груди холодно поблескивала серебряная эмблема. Магическая печать власти. Символ, который подчинял себе всех без исключения.

Посланник Совета.

Торн замер. Улыбка сползла с его лица. Он привык контролировать ситуацию. Но сейчас… Сейчас все пошло не по плану.

— Академия всегда решала свои вопросы самостоятельно, — наконец произнес он, и хотя его голос звучал ровно, в нем сквозило напряжение.

Посланник чуть склонил голову, останавливаясь. Окинул Торна долгим оценивающим взглядом. В его глазах не отражалось ни капли эмоций — лишь безмолвный расчет.

— Возможно, — произнес он. — Но только если Академия действительно способна держать ситуацию под контролем.

Толпа вокруг замерла, но уже через минуту взволнованный шепот студентов заполнил пространство.

Торн не ответил.

У меня по спине пробежал холодок.

Теперь все зависело от Совета.

***

Торн больше не мог выкрутиться. Доказательства были слишком вескими, а его влияние в Академии развеялось, словно пепел, разнесенный ветром. Власть, которой он так гордился, потеряла силу, и впервые за все время я видела в его взгляде не насмешку, а едва уловимое напряжение.

По крайней мере, тогда мне так казалось.

Посланник Совета шагнул вперед, и длинный темный плащ мягко колыхнулся, следуя за движением. В его взгляде не было ни тени сочувствия, ни намека на сомнение — лишь холодная, безупречная строгость, будто он взирал не на человека, а на некую неприятную формальность, которую предстояло довести до конца.

— Эдрик Торн, ректор Академии Шаттенфрост. — Голос посланника Совета прозвучал четко и властно, разрезая напряженную тишину. В этот момент, казалось, даже воздух застыл в ожидании. — Совет признал вас виновным в злоупотреблении полномочиями, подрыве основ магического сообщества и нарушении фундаментальных законов Академии и магического мира. Ваши действия не останутся безнаказанными.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании каждого присутствующего, затем добавил, уже тише, но не менее твердо:

— Мы давно за вами наблюдаем, Торн. Произошедшее лишь ускорило неизбежное.

Толпа загудела, словно оживая от его слов. В этом гуле смешались гнев, шепот догадок и сдержанное облегчение. Кто-то позади меня судорожно втянул воздух, а где-то сбоку раздался приглушенный возглас.

Ардентис выступил вперед, его темная мантия мягко колыхнулась при движении. Он скрестил руки за спиной, и в глубине его глаз я уловила усталость, но и решимость тоже.

— Я лично прослежу за этим делом, — его голос звучал спокойно, но в этом спокойствии скрывалась твердая уверенность. — Все виновные будут наказаны, в Академии снова воцарится закон.

Он на мгновение задержал взгляд на каждом из нас и, наконец, добавил:

— Вы меня знаете.

Посланник едва заметно кивнул стражникам, и те шагнули вперед, крепко беря Торна под руки. Он не сопротивлялся, не вырывался, лишь усмехнулся, словно происходящее его искренне забавляло. Даже сейчас, даже в этот момент, когда все рушилось, он оставался уверенным в себе, как будто это был всего лишь еще один ход в тщательно рассчитанной игре.

— Какой фарс, — протянул он с ленивой, чуть кривой усмешкой. — Вы действительно думаете, что это конец?

Его голос звучал насмешливо, но в глубине глаз мелькнула искра — слишком быстрая, чтобы я успела понять ее природу. То ли проблеск осознания, то ли… скрытый триумф? Холодком отозвалось в груди нехорошее предчувствие, но стоило мне моргнуть, и выражение его лица снова стало непроницаемым.

— Уведите его, — спокойно велел посланник, не удостоив Торна больше ни единым словом.

Стражники потянули Торна вперед, но, проходя мимо Дэна, он вдруг замедлил шаг, останавливаясь ровно настолько, чтобы дать своим словам дойти до адресата. Его губы скривились в медленной, выжидающей улыбке, в глазах вспыхнуло что-то ледяное, расчетливое.

— Рано или поздно с тобой случится то же, что и с твоим отцом, — негромко бросил он, будто доверяя сокровенную тайну. — А уж я-то точно знаю, что произошло в тот день.

Он наклонился чуть ближе, ровно настолько, чтобы Дэн мог уловить его дыхание. А я не знаю, с помощью какой магии, но, несмотря на расстояние, услышала его слова отчетливо, словно он прошептал их прямо мне на ухо.

— И знаешь, это случилось бы, даже если бы он не притащил девчонку домой, — продолжил он с издевкой. — Забавно, правда?

Дэн вздрогнул, как будто его ударили. Гнев вспыхнул мгновенно, горячо и обжигающе.

— Ах ты, скотина! — Рванулся он вперед, но тут же Дариан перехватил его, удерживая с силой за локоть и не позволяя броситься на Торна.

— Он свое получит, — тихо, но уверенно сказал он, не сводя взгляда с противника.

В голосе Дариана не было гнева, только твердое, холодное обещание.

Торн усмехнулся — медленно, лениво, словно все происходящее его лишь забавляло. Но в глубине этой усмешки таилось что-то холодное, острое, как лезвие. Я не успела отпрянуть, когда он оказался прямо передо мной. Торн склонил голову чуть набок, словно разглядывал что-то любопытное, и эта расслабленная, почти небрежная поза выглядела опаснее любых угроз.

— Ты же не веришь всерьез, что меня так просто обыграть, дитя? — Его голос стал мягким, почти ласковым, и от этого по спине пробежал неприятный холод.