Чтение онлайн

*******

— Итак, теперь наконец-то все в сборе! — сказал Ментор, обводя пристальным взглядом присутствующих в небольшой комнате.

Ван Хельсинг слегка поклонился главному вампиру, когда тот остановил на нем свой изучающий взор, о чем тут же пожалел. Да, сегодня был явно не его день.

— Не оскорбляй меня своим невежеством, — грозно сказал Глава Старейшин. — Я прекрасно знаю, кто ты и не жду от тебя никаких знаков уважения. Тем более, что твои попытки продемонстрировать манеры выглядят весьма жалко. Давайте лучше займемся делом, — обратился Ментор уже ко всем собравшимся.

Комната, в которую Оркан привел Гэбриэла, оказалась личным кабинетом Главы Старейшин. Обманчиво небольшое помещение вмещало в себя пару десятков вампиров, чинно стоявших на почтительном расстоянии от стола, за которым Ментор изучал какой-то свиток, принесенный одним из охранников Шоломанчи, и прервавшим тем самым едва начавшееся совещание.

— Думаю все понимают, что будет объявлена Кровавая охота?! — заявил Ментор, отложив пергамент и пристально смотря на глав вампирских кланов, стоящих перед ним. — Это единогласное решение Суда Старейшин и я полностью его поддерживаю.

Погрузившись в свои мысли, Анна молча сидела в самом дальнем углу и лишь обеспокоенно посматривала то на Ментора, то на Ван Хельсинга, который стоял возле двери мрачнее тучи. Даже невооруженным взглядом было видно, что охотник чувствует себя не в своей тарелке. Всю жизнь привыкший сражаться против сил зла, сейчас он был вынужден находиться среди нежити и терпеть их осуждающие взоры. Он с трудом сдерживался, чтобы не выхватить арбалет и не всадить в кого-нибудь парочку серебряных стрел. Кто они такие, чтобы судить его и винить в том, что случилось с этим чертовым вампиром? Он сделал все, что мог, предлагая Дракуле принять бой, хотя сейчас он все-таки понимал, что это совершенно не было выходом из сложившейся ситуации. Охотник и представить себе не мог последствия их неудавшейся кампании. Начать хотя бы с того, что он и понятия не имел, что вампиров так много и что у них так все сложно. Он-то думал, что уничтожив Дракулу избавит мир от вселенского зла раз и навсегда. На деле же оказалось не все так просто, как представлялось. К тому же Гэбриэл уже не знал, что ему думать. Воспоминания, накрывшие с головой во время сражения со стригоями и окунувшие его в прошлую жизнь, не давали покоя. Никогда не думал великий охотник, что будет чувствовать себя так паршиво. Одно только убийство Влада чего стоило. И не просто убийство, а предательство. Даже в самом страшном сне он не мог представить, как докатился до такого. С тоской вспоминая события четырехсотлетней давности, Ван Хельсинг не мог понять, как поддался на уговоры брата Дракулы Раду и бояр, и встал на их сторону в борьбе за власть. В то время подобный поступок показался ему правильным решением и выходом из сложной ситуации, сложившейся в стране. Гэбриэл не раз просил Влада хоть немного изменить его кровавую политику, но тот продолжал идти своим курсом и это стало последней каплей, что перевесила чашу весов в пользу заговорщиков. Но оглядываясь сейчас на дела давно минувших лет, никак иначе, как простым предательством, он все равно не мог это назвать. Оттого и не укладывалось у него в голове, как после всего того, что произошло между ними, Дракула совершенно нормально с ним общался, не пытаясь отомстить. И это с его-то мстительным характером и жестоким нравом. Наоборот, вампир все время хотел поговорить, а он как полоумный снова и снова кидался на него, чтобы завершить свою божественную миссию. Удивительно, что в последнее время охотник смог временно забыть о своем богоугодном деле и довольно мирно сосуществовать с грозным князем. Хотя Ван Хельсинг и подозревал, что это стало всего лишь следствием тех страшных событий, что так неожиданно свалились на их головы. Ни о каком понимании или примирении с Владом, поступки и поведение которого оставались для Ван Хельсинга тайной за семью печатями, и речи не было. Это была всего лишь вынужденная необходимость. От этого на душе стало еще гаже, в висках появилось давление и пульсирующая боль полностью завладела его разумом. Казалось, что даже кольцо на пальце, которое принадлежало когда-то Дракуле, вознамерилось свести Гэбриэла с ума, служа постоянным напоминанием его мерзкого поступка. Попытавшись его стянуть с пальца, но потерпев в этом деле фиаско, перстень буквально сросся с телом охотника, Ван Хельсинг тихо застонал и прикрыл глаза. С трудом держась на ногах, Гэбриэл привалился к стене и, полностью абстрагировавшись от происходящего в комнате и проклиная все на свете, окончательно потерялся в дебрях своих мыслей, разрывающих сознание и душу, словно стая голодных хищников свою жертву.

— Корвин имел полное право бросить вызов Великому Князю, — недовольно проговорил невысокий человек с ног до головы укутанный в огромный черный плащ с ярко-алой подкладкой. — Дракула пренебрег своими обязанностями…

Договорить он не успел, ибо Ментор, несмотря на свою казавшуюся немощь древнего старца, в одну секунду оказался рядом с говорившим и, сделав легкий взмах рукой, впечатал того в противоположную стену.

— Тебя вообще сюда никто не звал, Баал, — зло сверкнув глазами, сказал Старейшина. — Я разрешил тебе присоединиться к нам только потому, что ты заверил меня, что твой клан Тремер* избавит нас от предательства, встав полностью на нашу сторону. Время игр и межклановых разборок прошло, сейчас ты или с нами, или против. Третьего не дано!

— Но я только высказал общую точку зрения, — попытался было возразить тот.

— Ты могущественный колдун, но глуп, как пробка, — буквально выплюнул старец. — И многовековая жизнь так ничему тебя и не научила. Ты совершенно забыл, где находишься и с кем имеешь дело, — очень тихо проговорил Ментор, но от его интонаций у присутствующих волосы на головах зашевелились. — У тебя есть два пути: выступить вместе со всеми против Корвина либо присоединиться к стригоям и стать тем, на кого будет сегодня после заката объявлена Охота, — он сверлил вампира тяжелым взглядом, не давая тому возможности даже пошевелиться, пригвоздив к стене. — Решить нужно здесь и сейчас! И упаси тебя Дьявол, если ты или кто-то из твоих оступится и свернет с намеченного пути. Твой клан будет подвергнут полному уничтожению, о котором давно все так мечтают. Это последний шанс для вас доказать, что вы имеете право на существование!

Он опустил руку и Баал камнем рухнул на пол. Вампир вмиг растерял все свое бахвальство и боялся даже поднять взгляд на Ментора, нависшего над ним, как огромная скала.

— Я жду! — грозно проговорил верховный вампир.

— Мой клан пойдет за вами, — чеканя каждое слово, проговорил Баал с трудом поднимаясь на ноги. Затем он опустился на колено и, склонив голову, поцеловал руку Ментора.

— Хорошо! — кивнув в знак того, что он принял его покаяние, сказал Глава Старейшин. — Сейчас же, думаю, разумно будет немного отдохнуть. Все получат детальные инструкции после заката, — добавил он, давая понять, что собрание на этом закончилось.

Принцесса, уйдя с головой в свои мысли, совершенно не заметила, что комната опустела и она осталась практически одна. Даже Ван Хельсинг покинул кабинет, сопровождаемый стражником. Мужчина тщетно пытался привлечь внимание девушки, которая, казалось, спала с открытыми глазами, полностью растворившись в переживаниях. Охотнику ничего не оставалась, как последовать за охранником в выделенную ему комнату под пристальным взглядом владельца покоев. Затушив половину свечей, стоящих по всему помещению в старинных серебряных канделябрах, Ментор тихо подошел к девушке.

— Анна, я хотел с тобой поговорить, — вклиниваясь в размышления принцессы и тем самым возвращая ее в реальный мир, проговорил вампир.

Девушка с трудом вынырнула из терзавших ее мыслей и сфокусировала взгляд на говорившем.

— Простите, я совершенно ничего не слушала, — виновато потупив глаза, ответила девушка.

— Это неудивительно. Ты загнала себя в ловушку своими переживаниями и чувством вины, — присаживаясь в огромное кожаное кресло напротив Анны, спокойно промолвил старец. — Причем у тебя так мастерски получается себя истязать, что тебе бы позавидовали сами инквизиторы, годами привыкшие мучить своих жертв самыми искусными пытками.

— Я не представляю, что мне делать дальше. Как жить? Я абсолютно ничего не понимаю, — все так же разглядывая замысловатый узор на ковре под ногами, проговорила Анна.

— Я вижу, что творится в твоей душе, как она трепещет и разрывается на части, пытаясь найти единственно правильный выход.

— А его нет… я просто не могу осмыслить все то, что со мной случилось. Раньше я твердо знала, в чем смысл моей жизни, а сейчас все мои принципы и приоритеты рухнули. Ценности, которым меня учили с пеленок, традиции, что годами прививал мне отец — все разлетелось вдребезги и я никак не могу собрать из этих осколков собственную жизнь.

— И насколько я понимаю виновником всего этого стал Влад, — утверждение, не вопрос прозвучало из уст древнего вампира.

— Годами я жила с одной единственной мыслью: отомстить этому порождению Сатаны за все, что он сотворил, за свою семью, а теперь… — она замолчала и по ее щекам потекли слезы. — Теперь, я совершенно сбита с толку.

— Чудовище оказалось не таким уж чудовищем, — слегка усмехнувшись все понимающей улыбкой, заметил Ментор.

Анна уже не могла сдержаться и всхлипывания перешли в рыдания. Она закрыла лицо руками и несколько долгих минут прошли в абсолютной тишине, нарушаемой только ее негромким плачем.

— Влад — очень сложная и неоднозначная личность. Был таким при жизни, таким же остался, приняв в дар вечность.

— Он продал душу Дьяволу, — сверкнув глазами, бросила Анна.

— И у него были на то свои причины, — парировал вампир.

— Ну какие могут быть причины, чтобы заключить сделку с Сатаной? Навеки отказаться от солнечного света, превратиться в постоянно жаждущего крови невинных монстра?

— Думаю, на этот вопрос он сам тебе ответит, когда представится возможность, — тихо сказал ее собеседник. — От себя могу только добавить, что в жизни ему было далеко несладко: еще ребенком он столкнулся с такими ужасами, что мало, кто из взрослых мужей смог бы сохранить рассудок после подобного, а он не только выстоял, но и извлек из всего того кошмара урок для себя. Поэтому не удивительно, что это оставило свой след в его душе и характере.