Чтение онлайн

Эндрил задумался на мгновение. Крики действительно действовали на нервы. Будили внутри Эндрила нечто первобытное. Животный ужас, равный которому он никогда не ощущал. Однако они также заглушали другие мысли. О том, зачем он прибыл на корабль. О том, что бутылка, в которую он высыпал остатки снадобья, разбилась. О том, что осколки и вино привлекут внимание Бриджит. О том, что Брэндон поймал его и, вполне возможно, ему не поверил.

А крики... Крики были не сильно хуже тишины.

И всё же он сделал несколько шагов к мачте, возле которой один из юнг застирывал в ведре половые тряпки. Выбрал одну из них — ту, что почище, — оторвал от неё кусок, вернулся и отдал её солдату.

— Думаешь, это поможет? — на этот раз пленник смотрел прямо на Эндрила. И Эндрил был готов поклясться, что его взгляд вовсе не безумен. Будто это какое-то представление, которое он им устраивал. — Думаешь, ты сможешь остановить пламя? Нет... Нет... — шипел он. — Ты ведь хочешь того же, что те, кто меня создал... Хочешь, чтобы всё вокруг горело! Чтобы полыхало огнё...

Солдат схватил пленника за шиворот и с силой затолкал кляп ему в глотку. Слова сменились мычанием, однако искорки безумной радости и предвкушения так и остались в глазах истерзанного мужчины и заплясали жёлто-красными отсветами от фонарей на мачтах.

Эндрил позволил своим солдатам — а пираты, похоже, не собирались помогать, — вести его дальше самостоятельно. Принц развернулся, заметил Бриджит, исподлобья наблюдавшую за происходящим, и подошёл к ней:

— Уверена, что хочешь избавиться от такого пассажира? — он поёжился, чувствуя ледяной пот между лопатками.

Бриджит продолжала следить за тем, как солдаты, толкая и пиная несчастного и вырывающегося безумца, продвигаются к фальшборту. Дальше им предстоял настоящий подвиг — заставить пленника перелезть на верёвочную лестницу и спуститься в шлюпку.

— Чёрная вода, теперь это... — произнесла Бриджит негромко, словно обращаясь к самой себе. — Знаешь, мне начинает казаться, что Брэндон был прав. Может быть, сами Боги предостерегали нас от ошибки.

— Боги — лишь огромные монстры, летающие над бездной, — фыркнул Эндрил. — И жрецы говорят, что здесь — в пустом океане, — они не могут нас видеть.

По крайней мере, именно это повторял он себе каждый раз, когда подсыпал снадобье в вино.

— Наверное, просто в это верить, когда можешь им приказывать? Когда твоя семья повелевает богами?

Эндрил ещё раз поёжился, вспомнив разговор с отцом. Вспомнив ступени, ведущие к его трону. Ступени, которые, как и многое другое, были ложью.

— Мы сами вершим свои судьбы, — сказал он наконец. — Разве не в этом смысл свободы, о которой ты так любишь говорить?

— Эндрил... — Она посмотрела на него и, пожалуй, впервые назвала по имени. — Не допрашивай этого человека. Запри его в трюме, привези на Талисо, а затем передай отцу. Он разберётся, что делать.

— Отец, — фыркнул Эндрил. — Я даже не знаю, где он. Не знаю, станет ли меня ждать, — он сам испугался этих слов. Испугался откровенности, которую не мог себе позволить. Даже рядом с ней. И добавил: — Всё здесь, вокруг нас, — мои владения. Люди на Талисо, люди на Иль’Пхоре, Иль’Тарте. Люди на сгоревших кораблях... Они — мои подданные. И я не могу просто так всё оставить.

Она взяла его за плечо. Он почувствовал её пальцы, её тепло, её боль. Затем боль собственную.

— Свобода — это не всегда благо, — сказала она, глядя ему в глаза. — Свобода — это жертва. Умение идти к своей цели, шаг за шагом. Несмотря на препятствия. Несмотря на долг. Несмотря на... привязанность.

Она отвела глаза, и он ощутил огромную стену между ними. Стену, в построении которой сыграл значительную роль. И почувствовал желание — даже необходимость, — разрушить эту стену до последнего камня. Неожиданное, жгучее желание поцеловать Бриджит. Прижать к себе. Защитить.

Как же глупо, учитывая то, зачем он на самом деле сюда приплыл.

— Мне... — голос предал его, и он откашлялся. — Думаю, мне пора.

И действительно. Двое его солдат уже справились с пленником. Один взвалил его на плечо, перелез через борт и передал второму, ожидавшему в шлюпке. Ещё кто-то из пиратов спускался следом, намереваясь отвезти их, а затем вернуть шлюпку на «Бурю». И Эндрил собирался пойти за ними, но вдруг Бриджит вновь подняла на него глаза, и в них тоже промелькнуло что-то тёплое. И, вслед за тоской, его вдруг посетило новое ощущение — менее явное, как лёгкое прикосновение летнего ветра к коже. Ощущение, что это его последний шанс. Момент выбора, который может изменить всё. И что, стоит ему уйти, — сесть в лодку с тем безумцем, — и он никогда больше не окажется здесь. Никогда больше не увидит её.

— Знаешь, — произнёс Эндрил, охваченный желанием сделать хоть что-то. — Тебе нужно отдохнуть, Бридж. Не мучай себя. Команда поймёт, если ты приведёшь себя в форму. Тем более здесь мы, и я могу выставить около твоей каюты охрану или...

— Ну уж нет, — фыркнула Бриджит. — Чтобы твои люди охраняли меня от моих? И думать забудь.

— Как хочешь, — пожал плечами Эндрил. — Я просто переживаю за тебя.

— Боишься, что, если со мной что-то случится, здесь начнётся мини-представление «Север против Востока»? — усмехнулась она.

— И это тоже, — серьёзно ответил Эндрил. — Но не только.

Они помолчали, слушая, как пленник с кляпом во рту воет в унисон ветру. Взгляд её остыл и поблёк.

— Эндрил, послушай... Ты ведь не так глуп, верно? — спросила она.

Он захлопал ресницами, и она продолжила:

— Я хочу сказать... Ты ведь не влюбился в меня? Ничего не получится, ты же знаешь. Когда закончится это путешествие, я отправлюсь на Север, а ты... Не знаю, что будешь делать ты, но в наших жизнях не будет места друг другу.

— Я... — Эндрил задохнулся. От гнева, обиды, несправедливости сказанного. — Я — долбанный принц! И один шаг, одна победа, один последний рывок, и я смогу... Я стану... — Он не знал, как продолжить. И наконец нашёл лишь одно слово: — свободен...

Она засмеялась, и он вновь обомлел. Затем вдруг потрепала его по щеке в унизительном жесте.

— Боги, лордёныш, — она продолжала улыбаться. — Ты — самый милый и наивный мальчик, который когда-либо ступал на эту палубу. А ведь здесь были те, кто надеялся разбогатеть, найдя подводный клад.

— Я... Один мой приказ, и ты...

И она... что? Кем она могла бы стать для него? Кем он мог бы позволить ей стать? Пленницей, не способной больше отправиться в море? Наложницей, запертой в клетку бессмысленной роскоши? Любовницей, приплывающей с далёкого Севера ради того, чтобы потрахаться с ним в какой-нибудь тёмной дыре, где их не увидят?

Кем бы он ни был, кем бы ни стал и кем бы не мечтал стать, никто в его королевстве не сможет принять женитьбу на пиратке с Севера, с которым лишь недавно закончилась война. Даже несмотря на то, что на этом Севере женщину называли «королевой».